Кивнув страннику на прощанье, Азат покачал головой – о чем говорил сейчас этот нищий старик? Добро, зло… К чему все это?
Ханский нукер, расслабленно вытянув ноги, сидел на мраморной скамеечке, под каштанами, невдалеке от ворот выделенного урусам дворца. Здесь, на небольшой круглой площади, бил устроенный в форме морской раковины фонтан, тенистые деревья давали прохладу, а в двух, расположенных одна напротив другой, харчевнях уже собирались люди. Слышалась тихая музыка – харчевные музыканты пробовали свои дутары и флейты, грустная и щемящая мелодия вдруг сменилась веселой… Ай, шайтан! Это ж «Белая верблюдица»! Знакомый мотив.
Увидев Азата, Айдар-бек подал ему знак, чтоб сел рядом, что юноша и проделал, осторожно поставив на лавку кувшин.
– Да продлит Аллах твои дни, уважаемый… – начал было Азат, да запнулся, взглянув на нукера, под левым глазом которого расплывался радужный, огромных размеров, синяк. Страшно было и думать, кто мог его поставить!
– Слушай и запоминай, – не отвечая на приветствие, тихо промолвил телохранитель.
Азат вздрогнул, услыхав имя. Мара! Так она сбежала?!
Айдар-бек вскинул глаза:
– Ты что дрожишь, парень?
– А? Ах да… нездоровится что-то, – Азат поспешно опустил глаза.
– Девчонка, несомненно, попытается укрыться у своих – урусов. Дойти до них она не должна!
– Мне ее убить? – тихо спросил подросток.
– Убить? Да, наверное, – кивнув, Айдар-бек неожиданно вздохнул, сплюнул и скривился.
Встав, Азат молча поклонился и, прихватив кувшин, зашагал к воротам, не разбирая дороги.