И разговор плавно переходит на пробки, лучшие районы проживания в мегаполисе и цены на жилье.
– Ты только заранее скажи, где остановиться, – просит меня брат, когда машина въезжает на Якиманку.
– Вон у того дома, – киваю на нашу высотку. Поднимаю глаза вверх, к пентхаусу, и чувствую, как сдают нервы. Что там ждет меня? В душе екает от нехороших предчувствий.
«Это все ерунда», – отмахиваюсь от глупых мыслей, терзающих душу.
Но за те два часа, что я общалась с родственниками, Саша ни разу не позвонил. Никогда такого не было!
– Ты тут живешь? – поворачивается ко мне брат в изумлении.
– Ну да, – признаюсь спокойно.
– Снимаете? – давит он взглядом.
– Нет, у Саши своя, – выдавливаю неохотно. И прижав к себе Жужу, выхожу из Мерса. – Ладно, пока! – кидаю напоследок.
– Пока, – хором отвечают брат с невесткой. И судя по их обалдевшим лицам, оба недовольны открывшейся инфой.
Ну и ладно!
Отметая прочь всякие сомнения, спешу домой. Поднимаюсь наверх личным лифтом. И войдя в пентхаус, слышу слишком знакомый голос.
Катя!
– Папа! Да как ты мог подумать такое! Это все она! Твоя Настенька! Она же за родственниками следила за деньги! За родным братом своим. Все, что в семье творилось, сливала какому-то уроду. Эта сука на все готова за бабки! Я ее хорошо изучила.
«Вот все и кончено», – думаю я, замирая на месте. И с ужасом жду, что скажет Димиров. Он-то должен меня защитить!
Но Саша говорит тихо. Не могу разобрать ни слова.
На автомате делаю шаг вперед. Прислушиваюсь.
– Что еще скажешь в свое оправдание? – доносится спокойный Сашин голос. – На! Выпей воды, – предлагает он чуть громче. Звякает стакан. Слышится слабое Катино «спасибо, папочка!»
А я отступаю назад. Просто не могу оставаться в этом доме. И видеть Катю не желаю. И Саша по сути меня предал. Сколько там у него обычно длится среднестатистический роман? Кажется, Катя говорила про три месяца. Я продержалась чуть дольше.
На негнущихся ногах выхожу в холл. Жму кнопку лифта. И когда створки отворяются, слышу за спиной голос.
– Анастасия Вадимовна!
– Надо Жужу выгулять, – показываю на собаку, притихшую у меня на руках. Она словно понимает происходящее. Положила голову на лапки и молчит.
– А-а, хорошо, – растерянно кивает охранник. Створки сходятся, лифт несется вниз. Прижимаюсь спиной к металлической стенке лифта. Затылком чувствую холодный металл и еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться от отчаяния. Опустив голову, прохожу через мраморный холл мимо консьержа.