Даже взяла какой-то невообразимой приятности рулет к с копченой уткой и наложила немного салата.
Ротокан, конечно, будет мне угрожать или шантажировать, или даже предложит сотрудничество с императрицей, ну а я откажусь и все такое. Одному небу известно, сколько времени этой займет. Будет проще, если я совмещу ужин с угрозами и сэкономлю время. Мне документы еще подписывать.
— Вы нечто, — вдруг сказал Ротокан.
Он совершенно по-деревенски плюхнулся в кресло напротив и устало потер ладонями лицо. Лощеная самоуверенность, глянец, наглость, ненависть сползли с него, как змеиная шкурка.
Молчал он так долго, что я успела расправиться с едой и добраться до кофе.
— Ну же, — поторопила бесстрастно. — Будете вы мне угрожать или нет? Время, знаете ли, не резиновое.
Ротокан холодно засмеялся:
— Я и не собирался вам угрожать, всего лишь хотел предложить сделку.
— Сделку? — переспросила из вежливости, хотя сделки с прихвостнем императрицы меня не интересовали.
Анвар уже пытался с ней договориться, а та ограбила его на целый дар и ничего не дала взамен. Да и мне больше ничего не нужно. Анвар и в самом деле дал мне все.
— Договариваться с прихвостнем императрицы не лучшая идея, да? — вдруг спросил Ротокан с каким-то даже сочувствием.
— Ужасная, — подтвердила я из той же любезности, с которой малознакомые люди поддерживают разговор о погоде.
— Даже если речь идет о вашей смерти?
— Не пытайтесь меня напугать, — драконица внутри меня одобрительно хмыкнула.
Ну что за своевольное животное! Как ни учи ее, норовит вставить свои пять копеек.
— Никто в Сопределье не доживет до утра, — членораздельно и отчетливо сказал Ротокан.
Наклонился ко мне, перегнувшись через столик, гипнотизируя по-птичьи пронзительными глазами.
— Все умрут, а меня вам стало жалко? — хмыкнув, я отодвинула кофе. — Давайте я вам просто не поверю, и мы расстанемся врагами. Я имею в виду вот прямо сейчас расстанемся. Время, как вы помните, имеет свойство закан…
Меня буквально смело вихрем, втиснув, вмяв в стенной гобелен.
— Он мне нравился… — констатировала я задушенным голосом, провожая взглядом застывшие в воздухе чашки, ложки, недопитый и наполовину пролитый кофе."
"Даже столик, опрокинутый на одну треть, завис на резной дубовой ножке, опровергая десятка два физических законов.
Змеиный шепот прошелся горячей волной по коже.