Анвар задумчиво склонил голову, а после с лучезарной усмешкой подмигнул Энид:
— Пойдешь моей наярой, малышка?
Энид глупо разинула накрашенный рот, но даже обрадоваться не успела. Герцог недооценил мою мать, которая, отбросив в сторону этикет и манеры, по-мужски размашистым шагом вышла в центр храма.
— Иди, Энид. Ты все равно помолвлена.
Та бочком отошла, но я поймала полный глухой ярости взгляд, брошенный на маму. Бедняжка решила, что герцог заинтересовался ею на полном серьезе. Все здесь, все до единого, оглохли и ослепли, если не видят, что Анвар над ними издевается.
Мама по-простому уперла руки в боки и холодно процедила:
— Отбросим формальности, вейры. Этот брак обошелся мне в два рудника и Маранский лес, и документы еще не подписаны. Не будет брака, не будет и рудников.
— Ее Величество безмерно расстроится, — без всякого сожаления отрезал Анвар.
— Будьте же благоразумны, Ваша Светлость. Это, — мама обвела храм коротким жестом. — Все это — театральная мишура, а брак давно зарегистрирован и освящен в столичном храме.
Мама начала терять терпение, около рта появилась знакомая жесткая склада, лицо потемнело от гнева. В противовес ей герцог транслировал гостям ослепительную беспечность.
— Без оттиска моей ауры все эти бумаги — фикция, подделка.
— Ее Величество…
— Молчать.
Герцог мягко щелкнул пальцами, и мама резко замолчала. И как не силилась, ей не удавалось изречь ни звука, только глаза в ужасе распахнулись.
Воздух словно сгустился, дракониры — те, что из военных — насторожились, подобрались, подобно хищникам, почуявшим угрозу. Остальная толпа, даже не видя и не чувствуя, отхлынула к стенам, к колоннам, ведомая древним животным инстинктом. Большая половина светильников лопнула, погружая храм в полутьму.
— Знай все место, дочь рыцаря.
От тихого голоса Анвара, казалось, само пространство шло рябью. Тени льнули к его лицу, придавая ангелоподобной красоте возраста и хищного очарования.
— Брака не будет. Выкинь свои бумажки, а ее, — он перевел тяжелый, как могильная плита, взгляд на меня. — Отдай за драдера. За два рудника он согласиться.
У меня было чувство, что мое сердце вынули из груди, повертели в руках перед толпой, разглядывая недостатки, а после бросили на пол и раздавили. Не с умыслом, боже упаси. Походя. Мимолетом. Просто, потому что этому красивому дракону нужно было пройти там, где оно лежало.