Сколько же подобных ворот построено в этом «промышленном» подземелье? Стена, у которой они лежали, не казалась сплошной, в ней имелись проходы. Один из них — фактически рядом, в восьми метрах. Павел лихорадочно размышлял. Рабочие остались сзади, они заняты, можно рискнуть. Что за воротами? Не выходит в лоб, придется «огородами»…
За проемом, куда он с интересом посматривал, похоже, была лестница. Раздался шум, заскрипели ступени, послышался сдавленный смех.
— Рудольф, ты пьян, иди, проспись, — резко бросил немец. — Я зайду за тобой через час, ты должен быть трезвым.
Тут будет реклама 1
Соберись, Рудольф, ты расклеился, как последняя тряпка. — Он оттолкнул кого-то от себя, выругался.
— Курт, я не пьян, это мое нормальное состояние… — промямлил его спутник. — Да, я позволил себе немного коньяка…
С лестницы продолжало доноситься нетрезвое ворчание. Павел молчал. Остальные тоже помалкивали. Тянулись секунды — медленно, невыносимо. Наконец оба удалились, каждый в свою сторону. В цехе стало тихо. «Пошли», — прошептал Верест, первым оторвался от шпальной решетки, бесшумно перемахнул через борт и заскользил к проему…
Им удалось незаметно выскользнуть на лестницу.
Тут будет реклама 2
Еще один коридор, озаренный мглистым светом. Несколько дверей. Тут находились жилые помещения. Перед глазами вдруг замаячила спина мужчины в офицерском мундире. Он запнулся о порожек, выругался и потащился к ближайшей двери — без головного убора, в расстегнутом кителе, из-под которого торчала майка. За ним тянулся резкий запах алкоголя.
Мужчина доволокся до двери, ввалился внутрь.
Тут будет реклама 3
Четыре тени пересекли коридор, проскользнули за ним. Офицерский «кубрик» был крохотным, одноместным. Суровый германский минимализм — откидная койка вдоль серой стены, тумбочка, два стула, шкаф. Офицер не стал заморачиваться закрытием двери. Доплелся до стола, посреди которого стояла недопитая бутылка, и присосался к ней. Он ни разу не обернулся. Сделал шаг к кровати, рухнул на нее, испустив многострадальный стон, и захрапел как хорек. Оперативники переглянулись. В комнате горела лампа в двадцать ватт, озаряя спартанскую обстановку, фотографию белокурого семейства, офицерскую фуражку на крючке.
Тут будет реклама 4
Котов, замыкающий процессию, осторожно прикрыл дверь, поколебавшись, щелкнул шпингалетом. Павел рывком перевернул офицера, уткнувшегося в подушку, и поморщился — в одной петлице красовалась «мертвая голова», в другой — древнегерманские руны «зиг» в виде молний. Рыжий, опухший, под глазами черные круги. Погоны штурмфюрера — невелика птица.
