Призрак со свастикой

Но лучше такой, чем никакого…

Павел пальцами сжал горло спящему. Тот задергался от нехватки кислорода, выпучил глаза. Второй рукой Верест зажал ему рот. Офицер изогнулся дугой, стал колотить руками — словно сдающийся борец на татами. Имелся шанс, что от подобного обращения он немного протрезвеет. Павел ослабил удавку, убрал руку ото рта. Воспаленные глаза немца вертелись, как разогнавшаяся карусель.

— Фамилия, должность! — сурово потребовал Верест.

Пьяница не мог понять, спит он или уже проснулся. Может, это кошмарный сон? Он выплюнул ругательство, дернулся, махнув рукой.

Кажется, сообразил. Павел успел отпрянуть, иначе получил бы звонкую оплеуху. Ах ты, гад! Он ударил немца по скуле, тот откинул голову. Пришлось добавить, чтобы не заорал. Как воздух, требовался «язык», но это тип оказался таким непонятливым и строптивым! Он вертелся, как веретено, дрыгал конечностями. Улучил момент — взвизгнул, за что и получил особо, хрустнул сломавшийся зуб. Верест схватил его за грудки, сбросил с койки на пол. Немец тяжело дышал, молитвенно смотрел в потолок, раскинув руки. Сил сопротивляться у него уже не было.

— Ты можешь сохранить себе жизнь, герр штурмфюрер, если будешь с нами откровенен, — негромко проговорил Павел. — Представься, сообщи, что находится на данном объекте. Что охраняет СС, сколько людей на объекте?

— Кто вы? — прохрипел немец.

— Это неважно, мимо шли.

И вдруг этот странный тип начал смеяться! Сначала мелко, еле слышно, потом все громче, ржал как конь, в полный голос.

При этом изрыгал витиеватые ругательства, используя в полной мере возможности немецкого языка. Он обзывал склонившихся над ним людей грязными русскими свиньями, большевистским отребьем, вонючими недолюдьми, клялся, что до последней капли крови будет их уничтожать, расстреливать, резать — за родную землю, за Великую Германию, за высочайшую в мире гуманистическую цивилизацию, которая скоро расцветет и будет править недоразвитыми народами не меньше тысячи лет! Он говорил много, выразительно, но хоть бы слово по теме! Пришлось еще раз ударить по зубам.

— Вот сволочь! — не выдержал Окулинич. — Выходит, они нас к цивилизации приобщали четыре года?"

"— А ты как думал? — хмыкнул Звягин. — Это у них ценности такие европейские, высшая форма государственного устройства, расцвет цивилизации, а ты, тьма некультурная, так ничего и не понял. Командир, он же упертый, как бык, только время теряем, не понял еще?

Немец продолжал смеяться.