Он мог оказывать пока лишь пассивное сопротивление, поскольку для нападения, для атаки следовало избрать какую-то тактику, а ничего! Ровным счётом ничего из огромного арсенала не годилось! Перед ним был хищник, зверь с особой психологией и непредсказуемым поведением. Мало того, он находился постоянно в состоянии Правила, в состоянии дикого, животного аффекта, что удесятеряло его силы и выносливость.
Как всякий боец, в критических, опасных ситуациях Ражный мыслил образами, и в сознании стремительно проносились десятки заготовок, образцов, стандартов ведения схватки.
И осыпалось, как ненужный мусор…
Между тем волк прыгнул! И скорее интуитивно, в миг, когда зверь оторвался от земли, Ражный ушёл в сторону, и в волчьих зубах оказалась рубаха — клок крепчайшей ткани был вырван из подмышки. Причём, хватка была настолько сильной, что Ражного развернуло лицом к Молчуну. А тот прокатился на полусогнутых лапах по мёрзлой стерне и вновь был в боевой стойке. На сей раз бросок последовал мгновенно — волк не давал опомниться, но плохо видел, рванул наугад, и это спасало.
С кровью было ясно. Ещё бы сказал, какой зверь делает только прямой прыжок? Бенгальский тигр? Пума? Снежный барс?..
Молчун пока что рвал рубаху, не чуял свежей крови, которая взбесила бы зверя ещё сильнее, и после первых неудачных бросков с дальней дистанции стал менять тактику, подходить ближе, и это становилось опаснее для Ражного.