То, что в городе никого нет, почему-то было ясно с первого взгляда — потому ли, что дорога, по которой мы ехали, была нетронута и плотно занесена снегом с выпеченной морозом твердой, хрустящей коркой, а может быть, потому, что пейзаж, открывающийся перед нами, был совершенно темен — в быстро сгущающихся сумерках топорщились простые двускатные крыши, тусклыми снежными полосами проглядывали узкие улицы, густо обсаженные деревьями, но не светилось ни одного окна.
— Посмотрите налево, дети, — раздался в динамике папин голос, и мы вздрогнули от неожиданности, таким неуместным он нам показался в этой звенящей тишине, — вон там, видите? За этой длинной каменной стеной — огромный старинный монастырь, в нем еще Иван Грозный останавливался. Отсюда вы толком ничего не разглядите — но поверьте, ничего похожего вы в жизни своей не видели, там, за этими стенами, целый город, башни, церкви, каменные палаты, это настоящая крепость.
— Откуда ты все знаешь, Андреич? — отозвался Андрей.
— Я бывал здесь студентом.
— Так, может, остановимся и пойдем, посмотрим? Когда еще представится возможность…
— Нельзя, — строго сказал папа, — да сейчас туда и не попасть, наверное. Все-таки крепость — они, когда уходили, наверняка закрыли ворота.
С дороги, по которой мы ехали, видна была только массивная, длинная каменная стена, нависшая над поверхностью скованного льдом озера и повторяющая плавные изломы его береговой линии, и островерхие толстые башни с узкими окошками-бойницами, возвышающиеся по углам этой стены, как гигантские шахматные ладьи.