Мне пришло в голову, что, если весь транспорт, который нам удалось отыскать в городе, состоит из этих нескольких машин, одна из которых к тому же оказалась жестоко раскурочена, с выбитыми стеклами, снятыми колесами и таким же пустым баком, как у всех предыдущих, наши шансы на то, чтобы найти где-то еще дальше к северу запасы топлива, которые остались бы незамеченными людьми, жившими в этих местах, совсем невелики. Судя по всему, те, кто здесь жил, уходя, забрали все топливо с собой, не оставив нам ни капли.
— У них тут где-то должен быть автовокзал, — сказал Сережа убежденно, — и лодочная станция наверняка есть, нам солярки еще хотя бы литров двести…
— Да где его искать, этот автовокзал, — тут же отозвался папа, — темень какая, хоть глаз выколи, и карты города у нас нет. Что там у тебя в навигаторе, Андрюха?
— Ничего у меня в навигаторе, — мрачно сказал Андрей, — карта неполная, у меня тут просто точка на трассе, никаких улиц, ничего. Не найдем мы.
— Хорошо, — сказал Сережа настойчиво, — давайте заночуем, а утром, засветло, найдем и автовокзал этот, и станцию — ну должно было остаться хоть что-нибудь!
— Времени сколько потеряем, — с сомнением сказал папа, — еще четырех нет, мы сегодня за день километров девяносто проехали от силы, с ночевкой и поисками завтрашними потеряем еще целые сутки.
— Погодите! — сказал вдруг Андрей.
Теперь мы пересекали город в узкой его части, зажатой с двух сторон между двумя озерами, и потому буквально через несколько минут он кончился — уже совсем стемнело, и мы, несомненно, проехали бы мимо красно-белой прямоугольной крыши, которую скрывала темнота и вездесущий снег, плотно залепивший почти все вертикальные поверхности, если бы не искали ее.