Остановившись, мы вышли на мороз; когда Мишка распахнул заднюю дверь, пес выскользнул первым и желтой молнией понесся куда-то в сторону деревьев, за пределы яркого пятна света, отбрасываемого фарами наших машин, и растворился в темноте.
— Ну зачем, зачем ты его выпустил, — сказала я беспомощно, — теперь он не вернется!
— Да куда он денется, — улыбнулся Сережа, — пойдем лучше, посмотрим, что у них осталось.
— Так электричества же нет, — неуверенно сказал Мишка, выпрыгнувший на снег вслед за псом, — пистолеты, наверное, не работают?
— Тут где-то должен быть резервуар, — сказал папа, приближаясь, — ищите люки на земле, они обычно снаружи, ближе к дороге. Их могло снегом завалить, так что смотрите внимательнее.
Вначале мне показалось, что под всем этим снегом, в темноте мы не найдем никаких резервуаров, но буквально через мгновение Мишка торжествующе крикнул:
— Нашел! — и потом, после короткой паузы, сказал уже тише: — Только они какие-то странные.
"Там, где он стоял, на снегу темнели три одинаковых серых крышки — две из них были откинуты, обнажая широкие прямоугольные проемы, и, заглянув в один из них, я увидела два круглых металлических колодца — маленький, густо ощетинившийся торчащими из него трубками, и второй, пошире, едва прихлопнутый круглым стальным люком.
— Отойди-ка, — быстро подходя, сказал папа Мишке и, с трудом опустившись на колени, поднял люк и принялся светить в него фонариком, — ничего не видно, темно, как у слона в заднице.
— То есть как — спускаться? — переспросила я. — Внутрь?
— Тут есть лестница, — папин голос гулко отражался от металлических стенок, — это обычная цистерна, Аня, просто закопанная в землю, и туда можно спуститься.
— Давайте я! — сказал Мишка умоляюще. — Я быстро, я пролезу, только дайте мне фонарик.