Александра смотрела на меня, поджав губы. Она понимала: это самое идеальное решение для нас и дам. Дальше тащить сложно, да и правы они, их там обратят в игрушки для развлечений. А так хотя бы есть шанс. Но видеть, как кто-то готов добровольно уйти работать в южную зону, — плохой звоночек.
По законам военного времени я могу убить девушек как предательниц. Вот только делать этого не собираюсь. Мы заранее обсудили с Александрой, что она не будет показывать их и докладывать. Они жертвы, которые оказались в южной зоне, словно загнанные звери, пытались вернуться домой.
— Когда сядем в поезд, нужно будет принять оборотное зелье и изменить внешность, — сказал я, решив не рисковать.
— Согласна. Так на нас будет сложнее выйти, — подтвердила мои опасения капитан.
На нее было больно смотреть. То, во что Майорова верила, кем себя считала, — рушилось. Некогда великая страна теперь может кануть в небытие, ведь кто-то был слеп и не увидел, что готовили враги. Зная Майорову, она винит себя как лучшую ученицу Трутня.
Пока есть время, решил немного прогуляться и посмотреть, как тут у них все устроено.
— Я пойду попробую что-то узнать, — сказал девушке неправду. Та лишь кивнула. Майорова осталась ждать распоряжений от полковника. Время у нас еще есть.
Меня не покидало ощущение, что рядом измененный. Железа все никак не хотела успокаиваться. Кто-то тут есть, и это факт.
Прошелся по территории поселения. Странное ощущение, когда людей охраняют сибирские оборотни с медвежьими друидами. Тролли — вроде кранов — носят большие грузы. Двигался в сторону, где никого не было, кроме тварей.
Заметил странность: мой орган, словно компас, указывал, куда идти.
— Пошли вон! — сказал я тварям.
Вот только никто не отреагировал. При моей попытке шагнуть северные оборотни скалились и рычали. Если сейчас нападу, то привлеку внимание, а этого бы очень не хотелось делать. Железа точно указала, что мне нужно туда. Твою мать!
Сосредоточился на своем «лишнем» органе. Попытка не пытка.