Ноги Девины в «Лабутенах» снова зашагали вперед, и она остановилась прямо перед мужчиной, наблюдая, как он борется с оковами, пытаясь вырвать левую руку, его эрекция билась из стороны в сторону при рывках. Его сопротивление вкупе с движениями члена — самое возбуждающее зрелище, которое она когда-либо видела, его растущий гнев буквально придавал ему шарма.
Девина скользнула рукой к обнажённой груди и поиграла с соском, сжимая плоть пальцами. Потянула, а потом выпустила. Растерла.
Он снова выпустил свои клыки с шипением… словно в своих мыслях он откусил и проглотил её сосок.
— Как тебя зовут… — Хотя она знала, что мужчина ей не ответит. — Отвечай.
Она испытывала трепет от его отказа, и позднее она поймёт, что с этого всё и началось. Её одержимость им.
Как выяснилось, в ее образе истинной любви была нотка компульсивного расстройства. Логично. Счастье ее всегда утомляло. Циклы болезненной нужды, сменяющейся процессом завоевания или наслаждением от достижения цели? Вот что ей по вкусу.
Девина улыбнулась.
— Я не отпущу тебя, пока ты не назовешь мне свое имя…
Мужчина расслабил руку, и она вскинула бровь. Потом он начал наклоняться вперед, его грудные мышцы и пресс напряглись, зубы с длинными клыками сжались, пот выступил на его коже… и каким-то образом он смог оторвать торс от стены. Этого не должно было произойти… и тогда Девину накрыло второе откровение.
— Ты — такой же, как я. — И она говорила не об общих чертах характера. — Ты — сверхъестественная сущность, ведь так?
Обычный вампир на такое не способен.
И конечно её настоящая любовь не сказал ни слова. Он просто продолжил тянуть, тянуть, тянуть удерживающие его путы. Он задрожал, его плечи напрягались, вены выступили на руках, как и кубики пресса на животе… и он всё ещё был возбуждён, было ли это от ярости или сексуального притяжения, она не знала, да и плевать. Она примет первое, ведь так веселее, а заклинание обеспечило её вторым.
Так что, вероятно, оба вариант верны.
Девина посмотрела на Книгу.
"Правая нога мужчина оторвалась от пола, мышцы бёдра напряглись, когда он поднял голую ступню. Потом он опустил ногу… затем поднял вторую. Последним он оторвал от стены свой зад, и хотя для этого ему пришлось стиснуть свои мужественные челюсти, он умудрился полностью высвободиться из её хватки.
— Впечатляет, — сказала Девина, как она надеялась, невозмутимым тоном.