Но я, знаете ли, не девочка Элли, которая шагает по дороге из желтого кирпича.[8] Ведь не все такие пути ведут в Изумрудный город, не так ли? Сантехник, говорите? А вспомните-ка Теда Банди. Он был студентом, причем учился на юриста. А насильник, что орудовал в округе Колумбия? Кем он работал? Зубным врачом. А наш маньяк может оказаться хоть бойскаутом.
Марино тупо и упорно проталкивал свою версию. Я уже знала, что он скажет в следующий момент.
— Я к чему клоню: этот тип может быть студентом. Или даже актером, которого профессия обязывает иметь богатое воображение.
Уэсли сначала долго смотрел на Марино, потом спросил как можно мягче:
— Пит, вы в самом деле так думаете?"
"— Я вам сейчас скажу, что я думаю! — Сержант сжал челюсти, на шее у него выступили вены. — Меня достали эти домыслы насчет характеристик убийцы. Меня от них уже тошнит. Я знаю только одно: есть тип, который пишет леденящую кровь диссертацию о сексе, насилии и каннибализме. Мало того что он сам по себе странный, так у него на руках обнаружены «блестки» — такое же вещество, как на телах всех четырех жертв.
Уэсли в замешательстве уставился на Марино. Я смотрела на фотографии мертвых женщин, разложенные на столе, которым и в самых страшных снах не снилось, что с ними может такое произойти.
— Вам нужны еще доказательства? Пожалуйста. — Ого, тирада Марино, оказывается, не закончилась. — Все дело в том, что миляга Мэтт далеко не такой белый и пушистый, как некоторым хотелось бы думать. Я сегодня, пока дожидался результатов в серологии, позвонил Вандеру. Хотел узнать, откуда в картотеке отпечатки Петерсена. И как вы думаете, откуда? — Вопрос относился ко мне.