– Паша ведь вам уже скоро деньги привезет! Уже два часа прошло! Он обещал! Он не звонил вам еще?
– Звонил, – отзывается Лекс и как-то странно ухмыляется.
– И что? – отчаянно спрашиваю я. – Он едет? Едет, да?
Грин бормочет себе под нос матерное слово в рифму, а потом вдруг говорит мне с грубоватым сочувствием:
– Я б на твоем месте поел. А то до семи вечера еще дохера времени, че тебе, голодной что ли сидеть?
– До семи? – шепчу я, чувствуя, как от ужаса обрывается сердце.
– Да, девочка, – на губах Лекса играет усмешка.
– Вы врете! – вдруг взрываюсь я. – Этого не может быть! Он же обещал! Обещал! Дайте мне телефон, я позвоню ему!
– Телефон получишь перед тем, как я тебя отпущу, – жестко говорит Лекс. – Я же сказал.
– Отпусти сейчас! – Меня так кроет эмоциями, что я даже не замечаю, как перехожу на ты. – Я соглашалась только на два часа! Мне домой надо! Отпусти меня! Сейчас же! Вы не имеете права меня тут держать!
Я истерично дергаю ручки дверей, то одну, то другую, но они, конечно же, заблокированы.
– Ярослава, харэ нам тачку ломать, – лениво предупреждает Лекс.
– А мне плевать на вашу тачку! – выкрикиваю я и со всей силы пинаю дверцу. – Вам же на меня плевать! Вот и мне – тоже.
– Бля, вот девка бешеная, – то ли с осуждением, то ли с восторгом комментирует Грин, продолжая при этом активно жевать свой сэндвич.
– Сколько бы ни было, все наше, – ровно отвечает он. – И это уже дело принципа, ясно?
– Да ясно, ясно, – вздыхает Грин. – Нашли, бля, себе проблему на голову.
– Сколько Паша тебе должен? – быстро спрашиваю я, ухватив важный для себя кусочек фразы. Обращаюсь я почему-то к Лексу, может, потому, что из них двоих главный явно он. – Вы сказали немного.
– Тебе какая разница, девочка?
– Скажи!
Я лихорадочно думаю о том, что если там тысяч двадцать-тридцать, то я могу их отдать прямо сейчас. Десять есть на карточке, мне папа недавно перевел, чтобы я себе осенние ботинки купила и куртку новую, еще сережки на мне золотые, телефон новый – все это можно в ломбард сдать, прямо вместе с этими бандитами туда заехать. Я отдам им эти деньги без всяких разговоров, только чтобы отпустили.