– Ну окей, – Лекс делает глоток из бутылки, запрокидывая голову, и я зачем-то слежу за тем, как напрягается его сильная шея."
"Он пьет спокойно, никуда не торопясь, потом вытирает рот тыльной стороной ладони и только тогда переводит взгляд на меня. В этих светлых холодных глазах прячется что-то страшное, что-то такое, от чего у меня руки покрываются мурашками, хотя в машине совсем не холодно.
– Пол-ляма, – буднично говорит Лекс. – Помогло тебе это чем-то, Ярослава?
– Сколько?! – я уверена, что ослышалась.
– Половина миллиона, пятьсот штук, пять раз по сто… Так понятнее?
Нет, я не понимаю.
Каким образом Паша – обычный Паша! – мог задолжать им такую крупную сумму?! Они его обманули. Другого варианта я просто не могу себе представить.
Меня вдруг накрывает волной бешеной злости на этих наглых беспринципных козлов, которые ради денег готовы пойти на все. И даже сломать жизнь человеку.
– Сволочи, – с ненавистью говорю я. – Какие же вы сволочи! Откуда он возьмет столько денег? Это же космическая сумма! У него отец на заводе работает, а мама – медсестра в больнице.
Лекс и Грин удивленно переглядываются. А потом Грин вдруг начинает самозабвенно ржать, а на мрачном лице Лекса появляется кривая ухмылка.
– Твою ж налево, – хохочет Грин. – На счетчик! Бля… Я ебу!
– Вам смешно? – угрюмо спрашиваю я.
Лекс вдруг резко мрачнеет, а Грин моментом перестает смеяться.
– Мы сволочи? – обманчиво ласково интересуется Лекс. – Только потому что хотим обратно свои, – он выделяет это голосом, – деньги? А твой ебарь на голубом глазу взял у нас пол-ляма, которые ни разу не его, но он типа хороший, да? Я сегодня заказчикам эти деньги выложил из своего, сука, кармана, потому что я не могу их подставить.
– Нет! – выкрикиваю я, потому что не могу в это верить. Не хочу в это верить.
– Ну как это нет, когда да, – нехорошо усмехается Грин. – Он же Лексу тебя вместо бабла отдал по факту. Сечешь?
Осознание подступает медленно, а вместе с ним приходит жуткий первобытный страх. В горле образуется ком, который мешает нормально дышать, а все тело потряхивает, будто от озноба.