– Жакоб, покажи…
Горбун потянул какой-то рычаг и фигура раскрылась. Изнутри в ней со всех сторон торчали десятки острых стальных шипов.
– Внутрь мы ставим нераскаявшегося грешника и закрываем его там!
Жакоб продемонстрировал, как это делается: створки медленно сомкнулись. Все с содроганием представили, как хищные шипы вонзаются в человеческую плоть. Паоло даже застонал, он был близок к обмороку.
– Перейдем в следующую комнату, прежним увещевающим тоном произнес Белый ворон.
Во второй пыточной имелось окошко, и от прохладного воздуха Паоло пришел в себя.
– Принцип действия прост, – доброжелательно пояснил старший инквизитор. – Грешника привязывают за руки и за ноги, потом крутят эти ведущие к истине штурвалы…
Он указал на деревянные колеса с торчащими по окружности ручками, которые действительно напоминали корабельные штурвалы.
– Верёвки натягиваются в противоположных направлениях, растягивая грешника… Таким образом ваш карлик сможет подрасти!
– Почему опять я? – упавшим голосом спросил Том.
– Замолчи, тебя не спрашивают! – зашипел горбун, который был не намного выше его.
– Мой бог! – простонал Игнацио. – Несчастного разорвет пополам…
– Не поминай Господа всуе! – прикрикнул отец Скопио. – Пойдем дальше!
Их вели по узкому коридору с затхлыми запахами крови и смерти, заводили в пыточные с устрашающими приспособлениями и инструментами, один вид которых внушал ужас.
– Но зачем вы нам это показываете? – дрожащим голосом спросил слуга. – Мы не собираемся ничего скрывать!
– Это хорошо, – кивнул Белый ворон. – Возможно, вам удастся избежать близкого знакомства с этими приспособлениями! Иди со мной! И ты тоже!
Он указал на Игнацио.
– Забирай их, Жакоб!
Горбун достал плетку.
– Выходите!
На подкашивающихся ногах слуги побрели к выходу. Старший инквизитор, подойдя к двери, остановился и обвёл взглядом оставшихся.
– Ты! – показал пальцем на Грацию. – Тоже иди с нами!
Она с обреченным видом двинулась следом. В коридоре стражники вновь наставили на арестованных копья и куда-то повели. Потом увели Калиостро и Лоренцу. Том остался один. А вскоре пришли и за ним.