За тридцать тирских шекелей

Кроме них в Питер переехал барыга Барик, три вора с Басманки, Савелий Клинок. Сам, некогда дневавший и ночевавший в интуристовских гостиницах, теперь отвечал за доход с валютчиков и проституток. Отсидевший пять лет за хищение соцсобственности, Банкир держал в узде «цеховиков». Шулер по кличке Хваленый крышевал «малины» и притоны. Особо приближенными к главарю были бывший таксист Витек и картежник Хваленый.

Все пацаны сходились в одном: за последние годы Голован сильно изменился. Раньше ему пришить терпилу ничего не стоило, а теперь вместо жестких гоп-стопов переключился на неведомый раньше рэкет: получал ежемесячную дань с торговцев антиквариатом, коммерсантов, деловиков всех мастей.

Но все шло гладко и удачно: деньги текли потоком, он привлекал новых участников, создавал филиалы «бригады» в районах, на рынках, расширял круг рэкетируемых. Это пацанов устраивало: без «мокряков» работать легче, да и «вышак» уже не корячится, если старые дела не всплывут.

Сейчас близнецы вышли на очередной обход блошиного рынка.

В воскресенье он кипел. Патрульный наряд милиции – сержант и рядовой, – медленно прохаживались вдоль рядов, преисполненные собственной важности. Николаев их ничуть не боялся: наверняка милиционеры не разбираются в антиквариате, для них статуэтка Немезиды девятого века, скромно стоящая рядом с гипсовым бюстом Есенина – такой же хлам, как, собственно, и этот бюст. А так-то ему и предъявить нечего: законопослушный советский гражданин, инвалид со справкой… Разве ж прокормишь семью на пенсию?! Вот и приходится старые вещи распродавать. Родительские вещи, да дедовские, не спекулянт-фарцовщик и не валютчик. И одет гражданин Николаев скромно: потёртый пиджак, застиранная клетчатая рубашка, серая кепка. В какую сумму ему инвалидность обошлась, лишь председатель врачебно-трудовой экспертной комиссии знает.

Патруль ожидаемо прошёл мимо, зато у прилавка неожиданно возникли двое амбалов, которых Николаев опасался гораздо больше, чем милиционеров. Они щелкали семечки, пересыпая их друг другу из кулака в кулак, и вели себя по-хозяйски, уверенно обходя торговые ряды и переговариваясь с завсегдатаями.

К случайным торговцам они не подходили и к нему несколько дней присматривались, а вот сегодня подошли.

– Слышь, корешок! – развязно проговорил один из них и сплюнул. – За место платить надо! Ты же тут бабки куешь, а не делишься!

– Я и не должен делиться, – ответил он. – Моя фамилия Бернштейн, слышали, наверное?

Амбалы переглянулись.