Данила подмел двор, вычистил, выскоблил крыльцо. Сел на завалинку перекурить и вдруг услышал звонкий смех, переливчатую трель гармошки.
Стайка девчат, смеясь звонко, порхнула мимо дома. Следом за ними, окружив гармониста, со свистом и частушками шла целая орава деревенских парней. Они горланили во все горло, пытаясь обратить на себя внимание девчат.
Парни шли гурьбой за девушками на луг — к реке. Данила смотрел им вслед, жгуче завидуя.
«Вот ведь кто-то из них любит Наташку. Может, и она кого-то присмотрела, будет петь и танцевать с ним.
Данила и сам не знал, как оказался у реки, среди деревенских ребят.
— Ты чей? — удивленно оглядели его.
— Здешний, — оглядел крепких рослых парней и добавил: — Элеватор строю. Каменщик.
— А тут чего тебе надо? — те примерялись хмуро.
— Познакомиться хочу с вами! Вместе кантовать придется.
— Откуда приехал?
— Из Брянска я.
— А че с города сбежал? Иль припекло? У нас, наоборот, все из деревни тикают. Там жизнь. У нас — говно, — попросил закурить мордатый рыжий парень. И, протянув руку, сказал: — Толик. А тебя как звать?
— Данила, — назвался Шик и оглядел девчат, сбившихся возле костерка.
Знать, о тебе нынче отец говорил. Ты с ним вкалываешь. Иннокентий. Сказывал, что знатный каменщик. Только я не поверил. Кто ж с путевых в деревню приедет? Таким и в городе место сыщется.
— Бабы у меня нет и не было. А ментов — не ссу. Хотя и за кентов не держу. Да и кто лягавого за человека и мужика признает? Таких я не знаю…
— То верно! Но они к нам редко приезжают. Так что если где и обосрался, скоро не сыщут, — рассмеялся второй парень, слушавший разговор."
"— А ты где живешь? — понемногу втягивались в разговор ребята.
— В доме пчеловодихи? А свои старики имеются?
— Детдомовский? Ну и не повезло же тебе! — вздохнул Толик сочувственно.
— Это у тебя сестра есть, Наташа? — спросил Данила тихо.
— Да. Только она не пришла сюда сегодня. Дома осталась. А ты чего о ней спросил? — насторожился Толик.
— Видел. Обед она приносила.
— Ну, это ладно. А то ноги вырву. У ней парень есть. В армии служит. Ждать его должна! — словно ушат холодной воды вылил на Данилку.