А вдруг он не поймет, не поверит, отвергнет, посмеется? Все время чего-то боюсь, опасаюсь… Я так устала. От самой себя в первую очередь.
Телевизор мы больше не смотрели. Экран мерцал, и по темной комнате растянулись легкие тени. Алина откинулась на спинку дивана и тихонечко продекламировала:
Я изнемог, я так устал.О чем вчера еще мечтал,Вдруг потеряло смысл и цену.Я не могу уйти из пленуОдних лишь глаз, одних лишь плеч,Одних лишь нежно-страстных встреч.Я, не отрываясь смотрела на сестру. Вот что значит иметь в доме «филологическую деву», как в шутку называет Алину наша мама.
Как раненый, в траве лежу,На месяц молодой гляжу.Часов протяжных перемена,Любви все той же – не измена.Как мир мне чужд, как мир мне пуст,Когда не вижу милых уст!‹…›Лежу и мыслю об одном:Вот дальний город, вот наш дом,Вот сад, где прыгают гимнасты,Куда сходились мы так часто.О, милый дом!.. о, твой порог!Я так устал, так изнемог…[1]Алина замолчала. В это время в коридоре послышался шум. Родители вернулись с концерта. Тут же раздался взволнованный голос мамы:
– Девочки, вы дома? Почему свет нигде не горит? Все в порядке? У нас в доме пожар был! У Семеновых… Наташа! Наташенька, ты тут?
Алина посмотрела на меня и приложила палец к губам.
Мама заглянула в комнату и щелкнула по выключателю. Мы с сестрой, щурясь от яркого света, одновременно повернулись. Мама удивленно смотрела на нас двоих, укрытых одним пледом. Картина эта была явно непривычная. Мама даже папу позвала. Теперь они вдвоем озадаченно разглядывали нас.
– Вы в курсе вообще про пожар?
– В курсе, – кивнула Алина. – я еще в институте в это время была, а Наташа дома.
– Ага, спала, – подала голос я.
Мама всплеснула руками:
– Почему мне никто не позвонил?
Она, перенервничав, начала метаться по комнате. А я, Алина и папа молча за ней наблюдали.
– Мы встретили Екатерину Васильевну, она сказала, что огнем полыхал весь этаж!
– По-моему, у Семеновых пострадала одна комната, – несмело подала голос Алина.
– Екатерина Васильевна вытащила Наташу из огня!
– У нас даже задымления в квартире не было, – сообщила я.
– Наталья выскочила на улицу почти голая…
– Кажется, Наташа была в куртке, – припомнила Алина.
– …и со сломанной ногой! – растерянно закончила мама, уставившись на меня.
– Я ее просто подвернула. В школе. Мне уже лучше.
Мы некоторое время помолчали, а потом вчетвером истерически рассмеялись.
– Ну Екатерина Васильевна! – вытирая проступившие от смеха слезы, проговорила мама.