– Нет! Через пару дней она заявилась ко мне в кабинет, мол, я уже сама устроилась, теперь мы работаем рядом. Пришла в том самом платье, которое было на ней в день нашего знакомства. Принесла блокнот с моими стихами. Всеми способами пыталась пробудить былые страсти.
– Сработало?
– Нет! Я ее выгнал. И снова ничего не сказал тебе. Идиот. Боялся. Не знал, как это сделать. А ведь ты в тот день была у меня на работе. Помнишь, я орал секретарше: гони ее в шею! Так вот, гнать нужно было Диану…
– То есть я пришла сразу после нее, а ты мне ничего не сказал? – обвиняюще произносит Ника.
И у нее есть все основания меня обвинять!
– Не сказал. Как-то растерялся. Соврал что-то про клиентку. А потом уже не знал, как исправить эту ложь… Она росла, как снежный ком.
– Ты работал рядом с Дианой, вы виделись каждый день… Она приходила к тебе в кабинет?
Голос Веронички звенит от напряжения. Она побледнела, а на щеках выступили красные пятна. Как я не хочу ее расстраивать! Для меня невыносимо причинять ей боль. Я готов быть распятым на дыбе и сожженым на костре, лишь бы ей было хорошо.
И все же я делаю ей больно. И сейчас это все гораздо больнее, чем было бы, если бы я рассказал обо всем еще тогда…
– Нет. Больше она не приходила. Мы работали в соседних офисах, но не виделись. У меня с ней ничего не было! Я злился, обдумывал, как заставить ее свалить подальше. И собирался рассказать тебе… Но так и не рассказал.
Я замолкаю.
Потому что подобрался к самой трудной части. Та дурацкая вечеринка… И зачем только я на нее поехал!
Ладно.
Я собираюсь с духом, чтобы продолжить. Но Ника меня опережает.
– Скажи… Я хочу понять. Когда ты ее увидел… свою первую любовь… Что ты почувствовал?
Я молчу пару секунд. Пытаюсь сформулировать. Честно и по существу.
– Какие-то чувства я испытал. Все же мы когда-то были вместе. Кольнула какая-то неясная тоска. Но не по первой любви, а, скорее, по ушедшей юности. Такое чувство бывает, когда смотришь на свои детские фотографии.
– Злорадство? – удивляется Ника."
"– Она же меня бросила. Сбежала с другим. Конечно, я сто раз представлял, как она возвращается и валяется у меня в ногах, умоляя принять ее обратно. Обычные злобные мечты брошенного парня.
– А она умоляла?
– Ну, почти. Говорила, что у нее в жизни все плохо, она сбежала от мужа-тирана, ей нужна работа и моя помощь. Но я сразу прямо заявил, что люблю жену и ей ничего не светит.