Она заталкивает меня в комнату, освещенную уличным фонарем, и виснет на мне. Обнимает, пытается поцеловать. А я стою столбом и вообще не реагирую. Как будто не замечаю ее попыток.
Кажется, я что-то говорю. Но звука нет. Записано только изображение.
Я отталкиваю от себя Диану.
Молодец!
Она обиженно отступает назад. А я… Блин, что я делаю? Я дергаю ворот рубашки, как будто мне невыносимо жарко. И начинаю расстегивать ее.
Диана снова делает шаг ко мне. Кладет руку мне на грудь. Похоже, я ору на нее. Рот так смешно распахивается… Я указываю на дверь.
Тогда я хватаю ее за плечо и тащу к двери.
Уф.
Отлично.
Пока что я веду себя правильно.
И тут я как будто теряю силы. Или уровень алкоголя в моей крови резко подскакивает. Я, с трудом ловя равновесие, добираюсь до кровати. Сажусь, зависаю на пару минут. Зачем-то снова встаю, сильно пошатываясь. Блин, насколько же я пьян! Как свинья. Я зигзагами иду к окну и распахиваю его настежь. Высовываю голову. Видно, дышу прохладным воздухом.
Дианы не видно.
Я бреду к кровати, по пути срывая с себя рубашку. С ней мне удается справиться, а вот с брюками… Сначала я путаюсь в молнии, потом запутываюсь в штанинах и падаю…
Блин. Как мерзко! Как я отвратителен, когда пьян!
– Ника, прости, что тебе приходится на это смотреть…
– Я тебя таким никогда не видела.
– И никогда не увидишь!
В довершение позора я засыпаю в совершенно нелепой позе: верхняя половина туловища на кровати, ноги на полу. Штаны не до конца сняты, но трусы на месте…
Я ставлю на быструю перемотку – потому что дальше несколько минут ничего не происходит.
Но потом снова появляется Диана….
Какой же я дебил! Надо было закрыть дверь на защелку.
Диана пытается уложить меня в кровать нормально, но я просыпаюсь и не хочу укладываться. Сопротивляюсь, брыкаюсь, пытаясь подняться. Снова запутываюсь в штанах…
Наконец, избавляюсь от них и падаю на одеяло – поперек кровати.
Диана суетится вокруг меня. Что она делает? Подкладывает мне под голову подушку, перевернув меня лицом вверх.
А, нет, это не забота. Рядом она кладет вторую подушку и ложится на нее. Достает телефон и минут десять пытается фотогенично устроить свою голову на моем плече так, чтобы было не видно мой разинутый и, судя по всему, храпящий рот.
– А вот и фоточка для инстаграма, – фыркаю я.
– Очень романтично, – иронизирует Ника.
– По-моему, уже очевидно, что я был ни на что не способным овощем…
– Ты говорил, у тебя пропали трусы.