Когда я оказался рядом, она выпалила, краснея и смущаясь:
– Давай будем считать, что ничего не было. Это было ошибкой. Мы не должны были поддаваться чувствам…
Чувствам?
Тьфу, блин.
– А что, собственно, было? – спросил я.
– Ты не помнишь?
– Помню. Я уснул.
– Ну… не сразу. Далеко не сразу…
Она глупо хихикнула. И так многозначительно на меня посмотрела…
– Не бойся, я никому ничего не скажу. Мы просто забудем об этом.
Ну надо же, сама предупредительность! И сама смущенная невинность.
Но я не поверил ни одному ее слову.
Диана врет, как дышит.
– Конечно, забудем, – жестко произнес я, глядя прямо ей в глаза. – А если ты вдруг решишь вспомнить… Я не знаю, что я с тобой сделаю. Учти, если по твоей вине я потеряю Нику, больше терять мне будет нечего.
Надеюсь, мои угрозы звучали убедительно.
Хотя Диана выглядела скорее удивленной, чем испуганной…
А я не знаю, что мне делать.
Молчу, как тухлая рыба.
Что будет дальше?
Я не знаю… Но скоро я сойду с ума от напряжения.
Алекс, с которым я поделился своими страданиями, посоветовал ни в коем случае не признаваться Нике. В надежде, что Диана тоже не проговорится и Ника никогда не узнает.
Честно, в моменты отчаяния я даже подумываю о том, чтобы придушить Диану…
Алекс, кстати, рассказал мне свою версию событий той злосчастной вечеринки. Оказывается, всем было неудобно за меня.
Деликатные люди, блин!
Оказывается, никто не понял, насколько я был пьян. Естественно, никто не видел, как Диана подливала мне водку. Все были уверены, что я действую осознанно.
Они уже забыли, как это у меня бывает. Да я сам забыл! Не напивался лет десять.
Когда я пью водку, то поначалу выгляжу как адекватный человек. Могу с очень серьезной мордой творить всякую дичь. И только на второй стадии я превращаюсь в хрюкающую невменяемую свинью…
Эту стадию, видимо, наблюдала одна Диана.
Не мог я тогда с ней переспать. Просто не мог!
В свинской стадии у меня элементарно не стоит…
* * *Мы с Никой ужинаем. Она приготовила что-то мое любимое. Но я не чувствую вкуса. Мне все равно, что она положила в мою тарелку. Да хоть кусок дерьма! Я бы съел. Если бы при этом она вот так же смотрела на меня своими шоколадно-вишневыми глазами.