Он засмотрелся на большое здание с куполами и башнями, похожее на дворец, и потянул Машу за рукав:
– Там сам царь живёт?
Маша захохотала, и на её щеках появились задорные ямочки:
– Ой, выдумаешь, царь живёт! Да это вокзал! Оттуда поезда в Царское Село и в Павловск отправляются. Я тоже один раз ездила, – похвасталась она, – меня Нина Павловна гулять в Павловский парк брала.
– Вон они, казармы Семёновского полка, «семенцы» по-нашему, – Маша перевела дух, указала на длинные жёлтые здания, тянущиеся вдоль улицы, и сменила быструю походку на медленный прогулочный шаг.
Мимо них то и дело проходили стайки нижних чинов, с интересом провожая глазами раскрасневшуюся девушку с мальчиком. Деловые унтер-офицеры отдавали приказания на построения, козыряя подъезжающим на пролётках офицерам в нестерпимо блестящих на солнце сапогах.
– Эй, красавица, не проходи мимо, – шутливо окликнул Машу кареглазый солдат, – у меня сестра такая, как ты, давай познакомимся.
– Прохода не дают воспитанной девушке, – вздёрнула носик горничная, – негде променад сделать.
Она нарочито безразлично два раза прошлась вдоль здания туда и обратно, крепко держа Тимошку за руку. Паренёк так засмотрелся на крепких рослых солдат в бледно-зелёных гимнастёрках, что вздрогнул от неожиданности, когда у него за спиной чей-то тоненький голосок пронзительно вывел короткую частушку:
Медна мера загремела,Красна девка заревела.
– Это мой букет! – вскинулась на бабку Маша. – Отдай сию же минуту!
Старуха отскочила, притопнула тоненькими ножками и запела:
Ты не вей, матаня, кудриНа моей головушке,Всё равно мне пропадатьНа чужой сторонушке.
Старуха игриво погрозила служивому пальцем и посеменила по пыльной мостовой, беспрестанно кланяясь рядовым и бросая под ноги молодым солдатам гроздья белой сирени.
– Причём здесь ваша война? – завелась Маша перед унтером.