— Если так подумать… Когда я нес сажать цветок, я подумал о том, как он превращается в дерево возле этой самой лавочки. Полагаешь, это может быть причиной?
— Лисица сказала, что он способен откликаться на чувства хозяина. Что бы это ни значило…
Шен сокрушенно покачал головой. Теперь, когда цветок выжил, он почувствовал сокрушающий стыд из-за того, что позволил себе так переживать. Он перевел взгляд на Муана. Тот все еще стоял рядом, излучая счастье и тепло. Похоже, ситуация приводила его в восторг.
Шен отвел взгляд и постарался не думать об этом, иначе у него начинала кружиться голова и дыхание сбивалось. Подобной эйфории ему ощущать давненько не доводилось, и разум отказывал. Волевым усилием собрав разбегающиеся мысли, он произнес:
— Пустоты под пиком Черного лотоса… Имелась ли в виду расщелина, где гнездилась Глубинная тьма, или есть что-то еще?
Муан продолжал глядеть на него замутненным взглядом. Этот взгляд просто сводил с ума! Выразительно изогнув бровь, Шен сложил руки на груди и застыл в ожидании ответа.
Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Муан сообразил, что пауза затянулась и от него ожидается ответ по сути текущего разговора. Он заморгал, пытаясь вспомнить последнюю фразу Шена, и хотел было пожать плечами, но стукнувшая в сознание мысль все же отвлекла его от жадного созерцания старейшины пика Черного лотоса.
— Я, кажется, забыл тебе рассказать. Помнишь, как я свалился в черный пруд?
— Такое забудешь… — усмехнулся Шен, не совсем понимая, к чему тот клонит.
— В его глубине вода была чище, и я заметил идущий снизу зеленоватый свет.
Шен уставился на него.
— Зеленоватый свет? На дне озера?
— Не совсем на дне. Откуда-то сбоку. Я подумал, может, там пещера?
— Возможно… — задумчиво прикинул Шен. — Светиться могут какие-то организмы… или еще чего. Но как это проверить без акваланга?..
— Чего?
Шен расплылся в широкой дразнящей улыбке.
— Это что-то из твоего мира? — сообразил Муан. — Тебе доставляет удовольствие дразнить меня?
— Да, доставляет.
Шиан спешился у входа в черный замок и уже собирался толкнуть тяжелую створку, но, заметив движение вдалеке площади, обернулся и застыл, медленно сжимая кулаки. Он пристально вгляделся в двух стоящих у далекой лавочки людей. Ярость, охватившая главу ордена, казалось, была способна крошить камень под его ногами.