Шен подумал о Рурет и поймал себя на мысли, что в этот момент почти сочувствует его утрате. Он передернул плечами и заставил себя взбодриться, напоминая о том, что этот человек способен мастерски манипулировать чужими чувствами.
Шену казалось, что он приблизился беззвучно, и все же Шиан произнес, не поворачивая к нему головы:
— Ты все же пришел, — голос его прозвучал тихо и меланхолично, Шен задумался, к нему ли он вообще обращается.
Вряд ли Шиан был способен, как Шен, оценить красоту хрупкости угольного бамбука, что склонялся над прудом.
— Ты все же находишься на пике Черного лотоса, так что логичнее, чтобы эту фразу произнес я.
Прозвучало достаточно саркастично, но Шиан словно бы не услышал.
— Ты знаешь, что это за место? — спокойно спросил он.
Шен еще раз окинул пруд взглядом и ответил:
— Я называю его черным прудом.
Шиан тяжело вздохнул. В его выдохе Шену послышалось разочарование.
— И все? — спросил Шиан.
— А что, у него есть какое-то особое название?
Шиан вновь вздохнул.
— Пруд Лотосов, вообще-то. Хотя Рурет называла его Радужный пруд после того, как умудрилась окрасить лотосы разными цветами. Оранжевые, ярко-алые, синие и фиолетовые. Естественно, вместе с розовыми. Это было восхитительное зрелище. Ты и это забыл? — на последнем вопросе Шиан, наконец-то, повернулся к нему лицом.
Даже в воображении пруд разноцветных лотосов выглядел, как нечто волшебное.
— Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — отозвался Шен.
— Я все еще имею право на надежду, не так ли? — криво усмехнулся Шиан и вновь отвернулся, предоставляя Шену вести беседу.
Тихо выдохнув, тот произнес:
— Я видел, как ты уходил с пика Черного лотоса.
— Вот как? — без какой-либо эмоциональной окраски в голосе отозвался Шиан.
— Ты приходил о чем-то поговорить?
Шиан хмыкнул, что более походило на смешок.
— Ты в самом деле полагаешь, что остались темы, которые я хотел бы обсудить с тобой?
— Неужели? Мне скорее казалось, что таких тем чересчур много.
Шиан пожал плечами и ответил, обернувшись к нему:
— Много, если бы ты был тем братом, которого я знаю. С тобой же теперешним, — он взмахнул рукой, а лицо его приняло брезгливое выражение, — нечего обсуждать.
Отчего-то Шена это задело.