Его кожа была бледна, но на ресницах, казалось, еще сохранилось дуновение ветерка. Лицо его выглядело свежим, а губы сохраняли нормальный розовый оттенок, и нигде на видимых участках кожи не было следов трупного разложения, и кожа не разбухла, как у утопленника. Казалось, он просто спит в этой колыбели из цветов.
Он выглядел как отец Муана.
Из-за переполнивших его чувств Шен тихо хмыкнул. Это походило на издевательство. Они ожидали отыскать здесь их кости, но вместо этого наткнулись на нетленные тела, сохранившиеся через тридцать лет.
Он ощущал, как чувства Муана разрывают его на части. Он ничего не мог с этим поделать. И даже слов поддержки найти не мог. И это так злило.
Мертвец, покоящийся среди цветов, открыл глаза.
Глава 190.3. Страж усыпальницы
Мертвец уставился вверх, и в какой-то момент Шен подумал, что сработал некий механический рефлекс мертвого тела, и оттого глаза открылись. Но затем лежащий в саркофаге человек заморгал, щурясь от ярких лучей, солнечными зайчиками прыгающих по сокровищнице.
Его волосы были собраны в тугую прическу на макушке, так что, когда он поднялся, вода почти не капала с волос. Кувшинки заволновались, одна зацепилась за наруч на правой руке и повисла головкой вниз."
"Муан против воли отступил на шаг, а Ал навел на ожившего мертвеца обнаженный меч. Шен остался на месте, снизу вверх глядя на выпрямившегося во весь рост человека. Из-за того, что саркофаг стоял на платформе, мертвец возвысился над заклинателями по меньшей мере на голову.
Оживший обвел медленным взглядом место своего упокоения и вновь уставился на пришлых. А затем растянул губы в улыбке и протянул:
— Какая встреча… — Он по очереди одарил каждого долгим взглядом. — Вы трое такие интересные… Ты, — взгляд на Ала. — В тебе такое сильное золотое ядро, я ощущаю… — он облизнул губы, — его потенциал. Ты-ы… — теперь он посмотрел на Шена и сглотнул слюну. — Даже и не знаю, что с тобой, но… — он потянул носом воздух, чуть прикрыв глаза, словно вдыхал аппетитный аромат.
Старейшина пика Славы сделал шаг вперед и встал рядом с Шеном.
— Кто ты такой? — тихо спросил тот.
— Кто я? — переспросил оживший мертвец (а умирал ли он вообще?). — Я — страж этого места. Я храню все, что здесь есть, все, до самой последней монеты.
— А-а-а! — донеслось слева, а с вершины горы сорвались монеты и ручейком заскользили вниз.
Судя по звукам, кто-то спрятался за горой.