Огромный, заросший густой рыжеватой шерстью так, что смахивал на здоровенную обезьяну. Но под волосатой маской просматривались черты, подозрительно напоминающие человеческие, да и двигался он подобно людям. На талии существа виднелся пояс с карманами, грудь наискось пересекала широкая кожаная перевязь, а на шее болтался кривой кинжал.
Я вытаращил глаза. Натуральный снежный человек! Йети, черт побери! Однако окружающие люди не обращали на него никакого внимания, словно присутствие этого лохматого монстра — совершенно обычное дело.
— Лохмач из Людей Леса, — сказал Инь, заметив мое изумление, — он наш лучший следопыт и охотник. Может, даже во всем фригольде лучший… Лохмач, это Сигурд. Он теперь с нами.
Чудовище недоверчиво обнюхало меня, слегка приподняло своими ручищами, словно взвешивая, потом фыркнуло и отошло в сторону. Село у ограды, прямо на землю, обхватив колени огромными руками. Прикрыло веки.
— Он умеет говорить? — вполголоса спросил я.
— Умеет, но пока не хочет, — ухмыльнулся Инь (или Янь). — Лохмач не глупее нас с тобой.
Вскоре появился и Дмитрий Воронин. Но не один — тяжело ступая, за ним шел тот, в ком я безошибочно определил, хоть никогда и не видел, небезызвестного Толю Горохова по прозвищу Грохот.
Что можно было сказать, глядя на него? Ну, здоровьем Анатолия бог явно не обидел, косая сажень в плечах, а мускулатурой он не уступал тому же Мраку. Интересно, будь он Восходящим, сколько бы сразу получил в Атрибуте Тела? Помятая, явно похмельная физиономия, заросшая недельной щетиной, — без особых признаков интеллекта, простецкая, как у большого ребенка.
"Низкий рокочущий гул импеллеров, волнами пригибающий траву. Птичьи когти псевдоупоров «Клювана», впившиеся в разрытую землю.
— Ты Морозов? — по-русски пробасил Грохот, протягивая широкую, как лопата, руку.