Мужчина то тянулся ко мне, то, казалось, хотел оттолкнуть. Хотя, кто знает, какие они эти оборотни. Возможно, для него это было нормой, а меня заставляло нервничать. А чай и сладости подкрепили нервы и позволили ненадолго забыться.
Итан едва не сорвался. Коснулся тепла руки, поймал пристальный, чуть смущенный взгляд и земля под ногами качнулась, а голова пошла кругом.
Он позволил себе всего на долю секунды, проклятую долю секунды, посмотреть на полные губы парнишки, представить, как было бы, наверное, сладко, коснуться их, хотя бы пальцами.
То, что в его душе вызывал Оливер Миллиган, просто не поддавалось никакому объяснению. Итан начал думать, что сходит с ума. Снова и снова смотрел на выпирающий худой кадык адепта, на его лицо, еще совсем нежное, без признаков пробивающейся щетины, и терялся в этих глазах, едва не тонул в них, желая обхватить ладонями лицо парнишки, приблизить его к своему, и…
«Ты чертов больной сукин сын! — заявил он сам себе.
Никогда лорд Маунтбрук не чувствовал себя так паршиво. Хуже всего оказалось то, что его собственное тело, которое реагировало на женщин весьма приятным томлением и тяжестью внизу живота, на этот раз напряглось так, словно рядом с ним был не друг, а желанная женщина.
Ему хотелось то оттолкнуть Оливера, прогнать, ударить, чтобы бежал прочь от него. Но в то же время и не менее безумно, хотелось заключить в объятия, вжаться напряженными бедрами в его живот, обхватить руками лицо и запрокинув, прижаться губами к манящим губам.
"Как же он обрадовался предложению Оливера встретиться через два часа. Да, что-то в глубине души твердило ему, что нельзя оставлять мальчика одного на улочках столицы. Что Оливер впервые в городе и с ним что-то может случится, пока он будет отсутствовать.