В тот самый день, когда Итан помог мне с документами. Это определенно была она. И девушка тоже вспомнила меня, что само по себе удивительно.
Двери в корпус были широко и гостеприимно распахнуты. Еще на ступенях, я услышала музыку, лившуюся изнутри. Кто-то играл вальс. Легкие звуки поднимались над вечерней тишиной под куполом темнеющего неба, уже успевшего украситься россыпью звезд.
Первыми внутри прошли гости. У дверей не было привычных лакеев, приветствовавших гостей. Но уже за порогом я увидела профессора Сэмуэля Хаммворда.
За спиной осталась прохлада подступающей зимы и арка из ветвей дуба, украшенных магическими шариками, напомнившими мне про праздник зимы, когда из леса привозят неизменное пушистое дерево, которое после украшают разными красивыми игрушками из магического льда, прочного стекла и подобных светящихся и переливающихся шаров. Но этот праздник был еще впереди. И место хвойных веток занимали дубовые, с позолоченными желудями и каемками резных листьев.
В зале оказалось тесно. Подобного наплыва гостей просторный холл не видел, наверное, со дня поступления. Окунувшись в шум голосов, смеха, приветственных речей и просто разговоров, приправленных музыкой и теплым светом свечей, что парили под сводом, давая дополнительный свет к огромной люстре, возникшей будто из неоткуда, я некоторое время просто осматривалась.
Адепты, со всех курсов, приоделись, сменив мантии на дорогие костюмы. И выглядели они при этом немного иначе.
«Просто не пошла бы сюда, как и планировала в самом начале!» — сказала сама себе.
— Привет, Миллиган! — раздавались оклики адептов.
Дамы в нарядных, а порой и роскошных туалетах, разбавляли ряды камзолов и пиджаков. Я мысленно хмыкнула, глядя на всех этих женщин, большинство из которых с любопытством осматривали холл, не имея возможности пройти дальше, чем за пределы первого этажа.