Волнов закашлялся так, что дым пошел через уши.
— Ты что, парень, спятил? — прохрипел он, отдышавшись.
Добролюбов медленно опустил камень, который держал. Прошел к окну, постоял, глядя на канал. Обернулся. В серых глазах плясали смешанные чувства. Удивление, подозрение, и что-то еще… уважение?
— За тридцать лет в торговле, — медленно произнес он, — я встречал разных людей. Но чтобы человек сам предложил залог… Это впервые.
Он подошел ко мне, встал напротив. Изучающий взгляд, словно пытался прочитать мысли.
— Почему?
— Потому что я хочу долгосрочного сотрудничества, — ответил я просто. — Разовая нажива или постоянный доход? Я выбираю второе. А для этого нужно доверие. Доверие строится на честности.
Добролюбов хмыкнул. Потом неожиданно улыбнулся. Не той вежливой купеческой улыбкой, которую надевают для клиентов, а настоящей.
— Пойдем в контору, рассчитываться будем.
Контора после склада показалась душной. Добролюбов обошел стол, достал из жилетного кармана связку ключей. Выбрал самый большой, с затейливой бородкой.
Фабрикант извлек гроссбух, положил на стол. Раскрыл на чистой странице, взял перо.
— Записываю, — объявил он. — Девятнадцать заряженных камней. Крупные пять штук, по три тысячи. Пятнадцать тысяч. Остальные четырнадцать…
Мы принялись торговаться камни, пошли по цене от пятисот до тысячи, в зависимости от размера. Итоге на них я выручил двенадцать тысяч.
— Итого двадцать семь тысяч за камни, — провозгласил Добролюбов.
Волнов присвистнул. Кузьмич перестал ковыряться в своей железке и уставился на купца.
— Аванс за зарядку десяти камней, — продолжал Добролюбов, выводя цифры красивым почерком. — По двести за камень, как вы предложили. Две тысячи. Вы обещали скидочку, так что тысячу восемьсот. Итого причитается двадцать восемь тысяч восемьсот.
Он начал отсчитывать купюры. Делал это методично, раскладывая по номиналам. Сотенные отдельно, полусотенные отдельно, десятки и пятерки тоже.
— Пятнадцать тысяч… шестнадцать… семнадцать…
«Ой, сколько бумажек!» — Капля высунулась из щели в половицах. — «Зачем Даниле столько? Они не блестящие, просто нарисованные картинки!»
«Люди меняют эти бумажки на еду и вещи».
«Глупые люди! Лучше бы блестяшки собирали! Блестяшки красивее!»
— Принимайте.
Добролюбов пододвинул деньги ко мне. Я не стал пересчитывать.
— Теперь залог, — сказал я, отсчитывая от полученной суммы.