Граф брезгливо осмотрел камеру, морщась от запаха. Достал из кармана надушенный платок, приложил к носу. Охранник стоял навытяжку, как перед генералом. Еще бы. Вердеревский занимал пост в министерстве. Какой именно, Долгорукий точно не знал, но явно важный. Из тех постов, о которых не говорят вслух.
— Оставь нас, — коротко бросил граф.
— Но… инструкция… — начал было тюремщик.
Вердеревский даже не повернул головы. Просто молчал. Охранник попятился, споткнулся о порог, выскочил за дверь. Щелкнул замок.
Граф стоял, глядя на племянника.
— Ты выглядишь отвратительно, — констатировал он без всякого сочувствия.
Долгорукий попытался выпрямиться, пригладить волосы. Бесполезно.
— Дядюшка… я…
— Молчи. Я буду говорить, ты слушать. Кивни, если понял.
Долгорукий кивнул. В горле пересохло.
— Доказательства против тебя железные. Покушение на убийство при десятке свидетелей. Использование боевой магии в черте города. Разрушение городской собственности. Тот гидрант стоил казне триста рублей. И вишенка на торте.
Каждое слово било как пощечина. Долгорукий сжался, ссутулился.
— Семья не может открыто вмешаться, — продолжил Вердеревский тем же бесстрастным тоном. — Слишком громкий скандал. Газеты уже растрезвонили на всю империю. «Позор гвардии», «Падший офицер», «Любовный треугольник с покушением». Принято решение от тебя официально отречься. Теперь ты просто Дмитрий Николаев. Без титула, без состояния, без будущего.
Мир рухнул. Долгорукий упал на колени, вцепился в полы дядиного сюртука:
— Дядюшка! Умоляю! Я исправлюсь! Поступлю в колониальные войска! Уеду на край света! Куда угодно! Только помогите!
Вердеревский смотрел на него сверху вниз, как энтомолог на жука:
— Патетично.
Долгорукий поднял голову, в потухших глазах мелькнула надежда:
— Какой? Я все сделаю!
— Главный свидетель должен исчезнуть до суда.
Тишина. За стеной кто-то кашлял. Надрывно, больно.
— Но… как? — выдавил Долгорукий. — Я же здесь! Под стражей!
Вердеревский отряхнул невидимую пыль с рукава:
— Это твои проблемы.
— Но как я передам им весточку? Меня же не выпускают!
Граф кивнул на зарешеченное окно под потолком:
— Человек с воображением найдет способ. Человек без воображения отправится на каторгу. Двадцать лет минимум. За полярным кругом. Знаешь, какая там зима? Минус пятьдесят. Пальцы отмерзают за минуту.