– Все, ступайте, я не хочу вас видеть, и не спорьте больше со мной…
Девушка предпочла не раскачивать лодку. Есть такие представительницы слабого пола (их мало), которые понимают, что словами делу не поможешь. Микаэла попятилась, тихо прикрыла за собой дверь.
А вот капитану Зинченко определенно стоит сделать строгое внушение…
Глава девятая
Хелена Хубер сидела потрясенная, серая от страха и отчаяния, дрожали пальцы, которыми она нервно теребила застежку кофты. Яша Лапчик провел предварительный допрос, многозначительно глянул на командира: сломлена, можно работать.
Женщина сильно изменилась за прошедшие сутки: сникла, под глазами почернели круги. Резинка порвалась, ломкие волосы рассыпались по плечам, но нисколько ее не украсили. Под глазом переливался крупный синяк – работа лейтенанта Лапчика. Яша как-то смущенно на него поглядывал, но вряд ли раскаивался.
– Вы хорошо подумали, госпожа Хубер? – строго спросил Андрей. – Мы можем говорить?
Задрожали посиневшие губы, она подняла глаза. Некрасивое лицо покрылось морщинами.
– Подумайте прежде всего о вашем сыне, – развивал мысль Гордин. – Ваша участь незавидна, но вы ее можете облегчить сотрудничеством с советскими органами. Вас не расстреляют, и рано или поздно, искупив вину, вы сможете воссоединиться с ребенком. Временно он будет содержаться в одном из специальных детских учреждений Австрии, где получит надлежащий уход. О его будущем можете не беспокоиться, мы детей не наказываем. В данный момент вам следует подумать о себе.
«А ее ли это сын? – мелькнула мысль.
– Я готова рассказать все, что знаю… – произнесла она утробным голосом.
– Отлично, – кивнул Гордин. – Рад, что здравый смысл еще с вами, фрау Хубер. Нас мало интересует, как вы пришли к такой жизни, кем являетесь на самом деле и с кем работаете. Об этом поговорим позднее. Пока же нас интересует вот что. В городе работала секретная лаборатория по производству фальшивых денежных знаков СССР… возможно, не только СССР, но это неважно.
"Наступила оглушительная тишина.