Под огонь подставились… Пулеметчик обстрелял со скалы, потом гранатами забросали… На открытом месте наши находились, спрятаться было негде… Пытались сопротивляться, но ничего не смогли сделать… Обе машины безвозвратно повреждены, погибли капитан Зинченко, лейтенант Лапчик, пятеро бойцов лейтенанта Маркуши… Лукьянова контузило, сознание потерял, смутно помнит, как подошли какие-то люди в штатском, посмеялись и ушли – решили, что все мертвые… Лукьянова в плечо подстрелили, весь кровью изошел – это и спасло… Очнулся – рация разбита, побрел в деревню – там что-то вроде управы, староста, или как там его… В общем, вошел – народ врассыпную, он к телефону, давай сюда звонить – у деревенских прямая связь с городом, требовал вас, попал на капитана Волынцева… Так орал, что слушать было невозможно – совсем парень слух потерял… Вас искали – нет вас нигде.
Андрей окаменел, навалился какой-то предательский паралич.
Он потрясенно смотрел, как к зданию подъезжают грузовики, как суетятся красноармейцы, вытаскивая тела убитых. Младшего сержанта Лукьянова перевязали, но он потерял много крови, самостоятельно передвигаться уже не мог. Его не стали выгружать, водитель дождался, пока выгрузят погибших, повез сержанта в госпиталь. Собрались люди, угрюмо смотрели. Многие бойцы утирали слезы. Застыл, превратившись в изваяние, лейтенант Маркуша.
– Ничего, ребята, за всех отомстим… – пробормотал Булычев, пряча покрасневшие глаза. – Будет и на нашей улице праздник…
С каждым днем все тяжелее воспринималась смерть товарищей.
"Поездка в Трабен ничего не дала, кроме дополнительной злости. У лейтенанта Маркуши осталось восемь бойцов.