Из тумана выплывала физиономия Феликса – в ней не было ничего особенного, обычный парень, такого трудно заподозрить. Он улыбался, глумливо подмигивал. Андрей вертелся, выл, так хотелось порвать этому перевертышу горло голыми руками! Взрывалась граната под ногами старшего лейтенанта Булычева – осколки разлетались медленно, но поражали все, что встречали. Возникло серое от страха лицо Микаэлы Шварцен – она падала с обрыва, но тоже медленно, глаза умоляли, а губы шептали: «Теперь ты понимаешь, что меня можно было и не подозревать?» Он и не подозревал, доверился интуиции, а ошибся в другом человеке! Он лез из кожи, тянул руку, чтобы схватить девушку, но Микаэла ускользала, падала, делалась маленькой.
Он напрягался, чтобы сбросить наваждение, но глаза Микаэлы оставались перед ним. В этом было что-то неправильное. Он вертелся, бредил, просил прощения, но Микаэла не пропадала. Ее голова висела над ним, скомканные волосы щекотали кончик носа. Он мог ее потрогать, ощутить дрожащее туловище.
От холода заработала голова. Он резко приподнялся, пристально уставился в женские глаза. Он уже не спал, не метался в бреду. Но глаза не пропадали.
– Я так долго не могла привести тебя в чувство… – Микаэла облегченно выдохнула. – Ты метался, стонал, а это опасно, тебя могли услышать… Надо помнить, что мы в этом районе не одни. Здесь солдаты СС, а они не знают жалости и даже меня не пощадят…
– Постой, ты живая? – Андрей энергично растер лоб. Всякого он повидал на этом свете, но возвращение мертвых в реальный мир наблюдал впервые.
– Я плохо выгляжу, но я живая, – вздохнула девушка. – А что тебя смущает?
– Подожди, где мы? – Андрей засуетился, стал вертеть головой. Обнаружил под коленями пистолет, стал впихивать его в кобуру. Еще не рассвело, но предрассветная мгла успешно побеждала ночную темень. Крохотную поляну окружал кустарник. Из почек пробивались листочки, но такие маленькие, что еще не могли создать полноценный экран.