И трехтонная махина истребителя, носом наполовину зарывшегося в землю, начала сдвигаться, затем наползла на рычаг подсунутого бревна и начала подниматься. В момент, когда угол горизонта стал подходящим, самолет неожиданно задрожал, загремел торопливыми выхлопами всех бортовых орудий и пулеметов. Воронцову и бойцам, обхватившим хвостовые части истребителя, показалось, что младший лейтенант, по-прежнему сидевший в кабине, запустил двигатель. Но в следующее мгновение они увидели сизые трассы, свивавшиеся в одну широкую дорожку, и все поняли.
– Отходи! – Капитан Омельченко размахивал автоматом и первым отскочил от самолета.
Следом за ним побежали остальные. Воронцов приказал двоим автоматчикам прикрывать отход.
– Отходить начнете, когда я добегу до дамбы! Отходить только через дамбу! Иначе потеряемся! Там, на берегу, заляжете и сразу открывайте огонь! Прикроете основную группу! – И он, придерживая болтавшийся на поясе запасной автоматный диск, побежал за Темниковым, который, пригнувшись, с трудом волок тяжелый МГ с дымящимся стволом. – Быстрей, Егорыч! Быстрей!
Хрипя и отплевываясь тягучей горькой слюной, они повалились возле дамбы.
– То-то, Александр Григорич… ноги только… и выручили…
Автоматчики, остававшиеся в заслоне, тоже встали и, делая зигзаги, пригнувшись, бежали к ним. А из-за протоки уже кричали, матерились и махали руками. Там все уже было готово к взрыву. И взрывники, видимо, нервничали, боясь, что «древесные лягушки» вот-вот опомнятся от внезапного залпа и понесенных потерь, возобновят огонь и могут перебить провод взрывателя.
– Давай, Егорыч, прикроем славян! – И, выискивая за дальней протокой хоть что-то похожее на движение, открыл огонь короткими очередями.
Темников тоже сделал несколько очередей. МГ рыкнул, захлебываясь торопливым боем, и замолчал.
– Ты чего? – оглянулся на пулеметчика Воронцов.