– А видишь… Вроде задело… А, командир? Посмотри-ка… – И Темников, видимо, хотел показать ему правое плечо, на котором расплывалось темное пятно, но не справился со своим телом и начал заваливаться набок.
Воронцов подполз к пулеметчику. Перевернул его на спину.
– Егорыч? Куда?
– Рука… Не владею…
Он оглянулся. Там, по мелководью дамбы, бежали, обгоняя друг друга, Численко и Лучников. Он крикнул им, но голос его никто не услышал в грохоте стрельбы и других криках. Кричал капитан, и один из младших лейтенантов, кажется, Акулич, привстав на колено, махал обеими руками.
Пятно на плече Темникова стало просачиваться через комбинезон бурой слизью.
– Потерпи, Егорыч. – И Воронцов перекинул левее сошки пулемета, прижал к плечу короткий рог приклада и, ловя в прицел мелькающие среди обрубленных ольх и взбудораженной воды фигурки «древесных лягушек», начал вылавливать их, одну за другой – короткими и длинными, смотря по обстоятельствам, очередями.
Со стороны Винокурни, по всей ширине берега, прикрывая их, лупили автоматы и несколько винтовок. Матерился капитан Гришка. С той стороны, куда был направлен их огонь, тоже стреляли. Несколько пуль стайкой пронеслись совсем рядом и с небольшим перелетом взбили фонтанчики мутной воды, перемешанной с серой листвой, поднявшейся со дна.
Там, за спиной, тоже орали по-русски. И возможно, думали то же и боялись того же.