– А вы ж кто? – испуганно спросила женщина, в первое мгновение, видать, принявшая их за немцев.
– Мы с той стороны болот. – И Численко многозначительно качнул стволом автомата в сторону сосняка.
Женщина внимательно осмотрела их, беспокойно оглянулась на тропу, ведущую к хутору, и невпопад сказала:
– Да я тут, недалеко, в Закуты ходила. Телка вот загуляла. К быку водила.
Бойцы переглянулись и засмеялись. И теперь, после ее признания, смотрели на молодку уже другими глазами.
– Днем тут бой был. Вон там, в рову, немцев побили.
– А наших среди убитых не было?
– Нет, никого больше, кроме ихних семерых, не было. Нас гоняли туда. Вытаскивать. А что? Потеряли кого?
– Потеряли.
– Так я его, братики, видела. – И женщина улыбнулась.
– Где?
– Он по протоке пошел. По воде. И как его немцы не нашли? Они тут весь лес прочесали. Пока мы убитых выносили, они все тут ходили, искали. А когда я телку в Закуты повела, его, этого вашего, и увидела.
– Что видела нас, никому ни слова. Поняла? – И Численко погладил коровий бок. – Покрылась?
– А, не знаю. Вроде успокоилась. Бык так себе. Недорослый какой-то. Прыгал, прыгал… А моя-то, вон, как печка! Где он на нее запрыгнет.
– Ну так запрыгнул или нет?
– Запрыгнул. – И женщина снова улыбнулась. На вид ей было лет тридцать, может, чуть больше. И Численко, успевший заглянуть ей в глаза, не спешил расставаться.
– Скоро ж нас освободите?
– Что, надоело под немцами?
Она не ответила. Может, обиделась, поняв его вопрос по-своему, по-женски. Только спросила:
– По хутору стрелять будете?
– А что, на хуторе у них оборона? Окопы?
– Нет у нас никакой обороны. В лесу землянка и пулемет на протоке. Оборона у них там, дальше, под Омельяновичами. Там и окопы, и танки зарытые, и землянки.
– Не будем стрелять по хутору.
"– Есть. Двое.
– А почему так мало? Вон какая красавица! У такой должно быть много детей!
Да, думали бойцы, слушая разговор старшего сержанта и хуторянки, не вовремя наш командир с ней встретился.
– Так некогда ж было, – простодушно ответила она. – Война началась, муж на фронт ушел.
– Солдатка, значит?
– Солдатка, – вздохнула она.
– Ну, ничего. Скоро освободим вас, а там, глядишь, и муж твой домой вернется.