Видимо, об их потерях на протоке во время минометного налета он уже знал.
– Семеро убитыми, девять человек ранеными. Трое тяжелых. Такие, брат, потери. Вот тебе и отдых во втором эшелоне…
Воронцов выслал вперед связного, чтобы предупредить головное охранение об изменении маршрута, и в это время позади, в стороне сосновой косы, застучал немецкий пулемет. Длинная очередь, совсем не похожая на пристрелочную. Ему тут же дружно ответили сразу несколько ППШ. Значит, без схватки не обошлось. Внутри у Воронцова похолодело. Он ждал, что вот-вот там загремят мины.
Снайпер сбросил с прицела брезентовый чехол. Патрон мягко, как давно притертая деталь, вошел в патронник. Легкая синева первых сумерек не мешала снайперу быстро и правильно исполнить свои обязанности. Капитан Солодовников приказал открыть огонь сразу как только разведка начнет выходить. Снайпер отвел клок сухой травы, нависавший над кореньями сухой ольхи, и просунул винтовку чуть дальше.
Головной дозор уже возился в зарослях черемухи. Видимо, вытаскивали из заводи плот. За грядой кустарника показались конные. Основная группа.
Снайпер перевел прицел на пулеметный окоп. Три каски неподвижно застыли над бруствером, замаскированным ветками орешника и клоками прошлогодней травы. Немцы не открывают огонь. Почему? Ждут, когда начнется переправа? Когда из-за кустарника на чистое пространство выйдет вся группа? Крепкие же у гансов нервы, подумал снайпер.
Бальк приказал Миту не высовываться, а сам приготовил МП-40, откинул приклад и оттянул затвор. Хорошо, что они захватили с собой ящик с гранатами.
– Ну что, мужики? – Бальк оглянулся на расчет.
– А если мы их пропустим? Они же нас пока не видят! А когда займутся переправой, им вообще будет не до нас! Ну и пусть уходят. Нам с ними все равно не справиться. – И Генрих Дальке вытер со лба пот. – Вон сколько их валит!
– Мы должны выполнить свой долг, – прошипел Райгер и побледнел. – Бальк, командуй – огонь. Мы должны выполнить свой долг.