– В глазах фельдшера Воронцов видел уверенность.
– Я буду ждать вон там, в кустах. Имей в виду.
Екименков ловко пробежал по кладям, спрыгнул на берег. Огляделся. Но по стежке в гору не пошел. Отмерил шагов сорок вверх по течению речушки и начал подниматься на горку. Все он рассчитал верно: там он выйдет как раз к двору Рогули, и в случае, если кто-то успеет засечь его появление, они, оставшиеся в прикрытии, смогут помочь ему вернуться назад. У Воронцова от Гришки был строгий приказ: ни в коем случае не наследить, не ввязываться в боестолкновение, но если этого избежать нельзя, утаскивать с собой даже убитых.
Воронцов подождал, пока Екименков отойдет подальше, и осторожно перешел по шатким кладям на другой берег. Теперь, хотя бы на десяток шагов, он был ближе к своему разведчику. Конечно, отпускать Екименкова одного – дело рисковое. И тут Воронцов действовал вопреки приказу Гришки. Но второго комплекта формы каминцев у них не было.
Вверху, за горой, по которой шла гладко утоптанная тропинка, жила деревня.
Как часто люди ошибаются, думая, что расстаются навсегда!
Лида, как ему показалось в первое мгновение, ничуть не изменилась.
– Вот так встреча, – разлепила она пересохшие губы. Она растерянно смотрела на него, торопливо и неловко подбиравшего у ее ног вывалившееся из корыта белье, и не знала, что ей делать.
По глазам Лиды он видел, что она еще не до конца поверила в то, что произошло.
– Да. – И он подал ей корыто. – Ты здесь живешь?
– Я здесь беженка. Добрые люди приютили. Тетя Аксинья. Аксинья Северьяновна.
– Аксинья Северьяновна? Уж не сестра ли Захара Северьяновича?
– Сестра.