Здесь же стояли початая бутылка водки и граненые стаканы, глубокая тарелка с жареным мясом, обильно присыпанным кольцами репчатого лука. Игроки делали ставки, брали и сбрасывали карты, дополняли или снимали кон, наливали кто по половине, кто по четверти стакана, одним движением выпивали, пальцами отправляли в рот мясо с луком, выпирали руки о мятое, в жирных полосах полотенце и снова тянулись за картой.
– С восточного въезда четыре машины с картохой не пропускают, – не здороваясь, сказал Баркас.
– У них пестицидов больше нормы, – невозмутимо пояснил банкир и отпил большой глоток водки.
– А ты что, санитарный врач?
– Нет. Но порядок должен быть. А они хотят продавать отравленный товар за ту же долю, что и все остальные. Я сказал по-другому: за кондицию
– десять процентов, за то, что у них, – тридцать. А еще лучше – пусть увозят свою бульбу на свалку, нечего рынок засорять!
– Ладно.
Баркас по-хозяйски присел на мгновенно появившийся стул, налил водки в невесть откуда взявшийся стакан, выпил, но закусывать не стал.
– Куда «азеры» пропали? Наркоты нет, цветов нет, сборы упали... И «хачиков» меньше стало... В чем дело?"
"– Нет, Баркас, тут мы ни при чем, – банкир отбросил колоду и осмотрел трех других игроков, будто приглашая в свидетели. – Никаких разборок меж нами не было. Они сами не едут. Похоже, ихние паханы запретили.
– Почему так думаешь?
– Зайди к Гуссейну, посмотри. Там у него московские гужуются, какие-то свои дела решают.
– Ладно, – Баркас встал.
Он вышел, не ожидая ответа, ибо был уверен, что возражений не последует.
В цветочном павильоне пару лет назад делали ремонт. Под шум волны Гуссейн устроил себе шикарный офис с отдельным входом и четыре гостиничных номера, не уступающих по классу отделки четырехзвездочным отелям.
Зайдя в тупик меду бетонным забором рынка и задней стеной цветочного павильона, Баркас увидел стальную, обшитую деревянной рейкой дверь с широкообзорным глазком.
Но сейчас на ступеньках сидели три черноволосых и черноусых незнакомых парня с решительными лицами.
– Куда? – гортанно спросил один. И, не дожидаясь ответа, добавил: – Поворачивай. Сюда нельзя.
– К Гуссейну, – стараясь не заводиться, сказал Баркас.
– Сегодня он не принимает, брат. Приходи завтра.
Баркас внимательно оглядел всех троих.