– А теперь меня вообще прихлопнут! – истерически взвизгнул Одилян.
– Старший консультант этого не допустит, – вразумительно произнес председатель правления. – К тому же аналогичные заявления написали Петровский, Басилов и Трефилов...
– Он и их заставил?!
– Убедил. Коренев обладает даром убеждения. Я тоже письменно рассказал об угрозах и вымогательстве. А сейчас письменные показания дает тот хорек, что приходил нас запугивать.
Одилян помолчал.
– Вот даже как! Ты решился на войну... Но имей в виду, я в этом не участвую! И когда меня вызовут, откажусь от того, что написал!
– Дело твое, – голос председателя оледенел.
– Угрожаешь?
– Нет. Но, отказавшись от заявления, ты срубишь сук под самим собой. Причем окончательно.
– Что за намеки?
– Никаких намеков, объясняю предельно прямо. Кто ты такой?
– Как кто? Член правления «Золотого круга», и ты это знаешь!
– А где твои акции?
Одилян растерянно замолчал.
– Акции утрачены. Потеряны или проданы – значения не имеет.
Молчание в трубке продолжалось.
– Значит, ты – бывший член правления! Мы созываем внеочередное собрание акционеров и тебя переизбирают в связи с утратой акций. Конечно, учредительный взнос ты получишь обратно. Целых двести тысяч!
– Меня вынудили их продать, – голос Одиляна теперь звучал удрученно.
– Тогда ты должен добиваться признания продажи недействительной! Жаловаться, возмущаться, писать заявления.
– Но...
– И твердо придерживаться показаний, которые дал старшему консультанту!
Наступила долгая пауза.
– Хорошо. Извини, я немного погорячился...
* * *"
"На сверхконтрастном, с повышенной разрешающей способностью и углубленной цветностью экране метрового «Хитачи» Иван Павлович Воронцов выглядел чрезвычайно респектабельно. И говорил веско, уверенно, не пользуясь текстом. Тядом стоял Лыков, и каждый зрительно понимал: кандидат вхож в коридоры власти, а значит, сможет выполнить обещание и сделать то, что среднему россиянину обещали десятки лет – накормить вкусно, сытно и дешево.
Сидящий напротив «Хитачи» настоящий Воронцов совсем не походил на свое изображение. Помятый, унылый, явно чем-то удрученный. Словно размытая черно-белая картинка допотопного «Темпа».
Двухцветного Воронцова заботила предстоящая разборка. По «понятиям», он должен лично участвовать в ней и имел реальный шанс получить в живот заряд картечи из «помповика».