– Если их никак прищучить нельзя, то хоть помогать не надо! Пусть вцепятся друг другу в глотки, городу это только на пользу!
Начальник оперативного отдела возражал, но как-то неуверенно и в конце концов согласился с предложением Лиса. Наверное потому, что с самого начала хотел согласиться.
Выйдя из здания РУОП, Коренев направился к небольшой улочке, на которой жил Леший. Если тот не изменил своих привычек, то скоро выйдет выпить вечернюю кружку пива. А в его возрасте привычек не меняют. Поэтому Лис неторопливо прогуливался от трамвайной остановки до аптеки и обратно.
В начале шестого Леший выскочил из подворотни, огляделся и быстро направился к пивной. Когда он поравнялся с Лисом, тот негромко сказал:
– Здорово, Петруччо! А зря ты форму пошить не хочешь!
Леший вертанулся вокруг оси как ужаленный, но увидел только спину своего куратора. Подчиняясь правилам конспирации, он перешел на противоположный тротуар и медленно двинулся следом, часто заглядывая в витрины и поправляя шнурки видавших виды туфель.
– Здорово, дружище! – преувеличенно радостно офицер обнял агента.
– Вышли все-таки, – тихо пробубнил Леший и отвернулся.
– Чего ты?! – удивился Коренев. – Радоваться надо!
– Так я от радости... Бывалый карманный вор вытер повлажневшие глаза.
– Ваша дамочка говорила, что скоро выпустят, да я не особо верил... А дамочка хорошая...
– Ладно! – резковато перебил Лис. – Как тут жизнь без меня проходила? Какие новости?
– И-и-и, много всего, – махнул рукой агент. – Крест вернулся. С Отцом они не поладили. Крест городской сходняк собирает, зимой общий грозятся... А главное... Леший огляделся, придвинулся вплотную и зашептал в самое ухо:
– К отцу москвичи наезжали. Метла и еще кто-то... Он обещал им Креста отдать.
– Да? А чьими руками?.
– Пришлют человека, Отец его наведет и потом «отмазывать» станет.
– Хорошо, молодец Петр Батькович! – похвалил Лис. Агент довольно улыбнулся.
– Теперь давай дальше. Подробно, обстоятельно, по порядку...
Больше часа Коренев впитывал выдаваемую Лешим информацию. Как всегда ничего не записывая, полностью полагаясь на память. В столь щекотливых делах попавшая кому не надо запись могла стоить жизни информатору или куратору. А могла – обоим.