И сейчас от него пахло неудержимой ненавистью и кровью. Рында почувствовал страх и понял: как ни развернутся события, он проиграет.
– Что молчишь?
Амбал сунул руку в карман. Он всегда носил при себе пружинный нож и действовал им решительно и умело. Чтобы опередить его, надо немедленно ударить дубинкой по ключице, что, бы лопнула кость, потом въехать ногой в промежность и молотить, молотить куда ни попадя, пока он не превратится в утробно мычащий кусок окровавленного мяса.
Амбал неоднократно поступал так с людьми на глазах у Рынды, да и тому приходилось превращать противника в котлету.
– Ты почему выкуп за уход зажал?
Это было похоже на последний вопрос перед расправой.
Скрывая страх. Рында попробовал прикрыться доспехом своего нового положения:
– Когда уходят в бригаду, выкуп не платят. А я теперь у Баркаса.
Прозвучало несолидно и жалко, как оправдание.
– Кто тебе сказал такую херню? – рука в кармане шевельнулась.
Рында молчал. Ноги были ватными, а тело большим и уязвимым. Доспехи оказались мнимыми.
– Раз ты стал таким богатым, назначаю тебе пятьсот штук. Срок – три дня.
Амбал медленно вынул руку из кармана. В ней ничего не было.
– Сейчас мы с друзьями отдохнем, развлечемся и я к тебе подойду. А ты думай, что мне сказать.
Остолбеневший Рында смотрел в широкую спину. Он вдруг обратил внимание, что руки Амбала почти достают до колена, как у обезьяны.
Как же так? В живом уличном мире существуют свои законы и порядки. Если член команды хочет уйти, он платит выкуп. Но переход на более высокий уровень однозначно освобождает от любых «отступных». Это правило все знают. И оно всегда соблюдается. Во всяком случае, никому не известно о его нарушении. А Амбал внаглую требует пол-лимона! И сумма несусветная – обычно речь идет о пятидесяти, редко – ста тысячах.
Но главное не это! Он умышленно нарушает правила, плюет на Баркаса.
Нет, ничего не понятно... Рында не привык размышлять и анализировать, у него даже голова разболелась. Сказывалось и пережитое напряжение.