– Очень хорошо готов!
– А чего такой бледный? Боишься?
– Не боюсь. Живот немного болит. Поел несвежее...
– Надо свежее есть, – назидательно сказал Эльхан, а Геворкян подтверждающие кивнул.
– Как с деньгами будет?
– Все очень хорошо будет. Из рук не выпущу.
– Смотри... Мы на тебя рассчитываем. Кто с таким делом справится, если не ты...
– Спасибо, – слабо улыбнулся Керим. – Большое всем спасибо.
– Иди. Готовься, отдыхай. Завтра тяжелый день.
Утерев пот с лица, толстяк вышел из номера.
– А что нам твоя информационная служба скажет? – повернулся Эльхан к Геворкяну.
Тот кивнул Петросову.
– Какие новости, Гарегин?
– На днях у местных большая разборка была. Побили многих. Скорей всего рынок в другие руки перейдет. Надо быстро уходить отсюда.
– Завтра и уйдем, – Эльхан доброжелательно улыбнулся. – Что-нибудь еще есть? Нет? Тогда... Он вопросительно посмотрел на Петросова.
– Свободен, Гарегин. Отдыхай.
Оставшись вдвоем, авторитеты задумчиво молчали.
– На всякий случай надо не в Москву возвращаться, а дома пересидеть,
– как бы размышляя вслух, сказал Ашот.
– На Баку самолет в тринадцать, на Ереван – в пятнадцать. Гуссейн билеты достанет, – Эльхан понял его с полуслова.
Геворкян провел рукой по лицу. Скрипнула иссиня-черная щетина.
– А чего Керим такой? Чувствует?
– Наверно. Пусть им твои люди займутся, так лучше. Мы с тобой понимаем: дело главней национальности. А они, – Абдуллаев провел ладонью в метре от пола, – те, кто пониже, по-другому считают. Мол, пока общий бизнес, я тебя терплю, как он кончится – я тебя зарежу.
– По нему я решать не могу, – Геворкян, словно защищаясь, поднял руку с растопыренными сильными пальцами. – Петросов не мой подчиненный. Он на штаб нашей армии работает. Мне помогает, но что с того?
Абдуллаев тяжело вздохнул.
– Так не годится. «Зачищать» всех надо.
– И нас?
Эльхан усмехнулся.
– Нас нет. Слишком высокий уровень. А всех, кто ниже, – обязательно.
– Я должен посоветоваться.
– Давай, но не слишком долго.
Абдуллаев хлопнул ладонью по столу.
– Хватит о делах! Пора обедать. Где там Гуссейн?
Гуссейн дважды обошел павильон. Ему не понравились играющие в карты парни. Во-первых, он их не знал, во-вторых, в этом месте никогда не «катали».
Придется подойти поговорить... Но тут Гуссейн перехватил совершенно трезвый взгляд лежащего пьяного. В следующую секунду глаза его закатились, раздался утробный храп.