— Дочь Эмиля Бестужева под руку с никому не известным пареньком с периферии — это то, чем обязательно надо козырнуть.
— Да как ты смеешь? — повышаю голос. — Ты ничего не знаешь о нас, ничего не знаешь о наших отношениях…
— Мне хватает того, что я вижу, — отвечает Карельский, и мой тон ни капли не вывел его из себя.
— И что же ты видишь? — холодный тон мужа отрезвляет.
Как давно он здесь? Сколько успел услышать? Снова чувствую себя пойманной с поличным, снова на пустом месте. Но мы с Евгением стоим слишком близко друг к другу.
— А мы как раз о тебе говорили, Костя, — ни капли не смущается Евгений. — Я говорил Эмилии, что вижу, какая вы прекрасная пара и как любите друг друга.
— И именно поэтому ты вьешься около моей жены? — муж подходит и даже немного крепче, чем следовало, сжимает мою талию.
— Мы всего лишь немного пообщались, — Карельский идет к выходу, на ходу бросая: — А ты настолько в себе не уверен или просто людей по себе судишь?
— Сволочь, — цедит Костя сквозь зубы, еще сильнее сжимая мою талию.
— Больно, — я почти отскакиваю от него, потирая то место, где недавно были пальцы мужа.
— Эми, прости… — виновато смотрит на меня. — Он меня просто до ужаса раздражает. Если хочешь, то поедем домой.
— Я только в уборную загляну. Жди около машины.
Мои спокойные дни превратились в какой-то сюрреализм буквально за два дня. Меня не отпускают загадки Евгения — очень уж хочется их разгадать.
С такими невеселыми мыслями я выхожу на улицу и иду к месту, где припарковался Костя.
— Конечно, — слышу его голос, наверняка говорит по телефону. — Я уверен, что пройдет без сучка и задоринки. Не волнуйся, я завтра позвоню. Да, само собой. Нет, я освобожу время, поедем вместе.
Снова когтистая лапа недоверия начинает царапать внутри. Я бы подумала, что он разговаривает с кем-то по работе, но голос… Я слышала голос, каким Костя разговаривает со своими подчиненными.
Глава 7
— Эми, дорогая… — сквозь сон слышу голос Кости и пытаюсь проснуться.
— Ох, черт… — только и могу произнести.
Неудивительно, что я так отвратительно себя чувствую. Уснула прямо за кухонным столом, потом, правда, приняла горизонтальное положение на неудобном диванчике.