Не все, однако, было гладко. Константинопольский двор — та еще паучья нора. Так что взлеты и падения неизбежны. Самонас не стал исключением.
Несколько лет назад араб даже попытался удрать на свою историческую родину.
Неудачно.
Поймали и судили.
Приговор сената: четыре месяца домашнего ареста. Лев по-прежнему любил своего евнуха.
А год назад Самонас даже стал крестным сына и наследника императора Константина. Всё. Выше подниматься некуда.
Вот с таким выдающимся деятелем и надеялся в итоге пересечься Сергей.
Но первая ступенька все же Евагрий.
Встреча произошла вне дворца, но неподалеку. В любом случае в полномочиях проэдра можно было не сомневаться.
Евагрий и при первой встрече показался Сергею человеком неглупым. Теперь Сергей в этом убедился. К счастью или к сожалению — трудно сказать. Потому что переиграть высокопоставленного ромея в первом же раунде не получилось.
Евагрий спокойно выслушал все аргументы Сергея, а потом высказал свои. И не аргументы, а требования. Первое: россы должны немедленно прекратить бесчинства — не убивать, не грабить, не разрушать. Второе: переговоры должен вести лично катархонт Олег. Третье…
Довести ультиматум до финала Сергей не дал. Позволить собеседнику поставить себя в позицию побежденного? Вот еще!
— Почитаемый, я целиком на стороне мира и спокойствия! — перебил, а вернее, оборвал он властную речь проэдра.
Евагрий выдохнул воздух, набранный для продолжения речи. Молча. Выражение одутловатого лица изменилось. С негодующего на задумчивое.
Посыл дошел. И гласил он: «Мы оба знаем, что кроме слов у тебя ничего нет. Может, перейдем к делу?»"
"— И что же их остановит? — спросил проэдр спокойно.
Так начался второй раунд переговоров.
— Не что, а кто. Катархонт Олег, его личное войско и те союзники, которым предложения империи покажутся более интересными, чем резня.
Еще один прозрачный намек: заинтересуй нас, драгоценный, и мы подобреем.
Проэдр, несомненно, понял, но нашел еще одну лазейку:
— Хочешь сказать, в вашем войске нет единства?
— Когда речь идет о мирном разрешении — нет. Ты же знаешь, почитаемый, мои соратники — варвары.