— И бегом отсюда, пока я не передумал.
— Щедрый ты, хёвдинг, — проворчал Фьётра, которому коня не досталось. — Они ж наши сумы опустошить хотели.
— Не жадничай, дренг! — одернул его с седла Ярпи. — У тебя золото на поясе, а ты по меди заскучал. Нам и лошади эти без надобности. Это ж клячи, которые только пахать и годятся.
— А зачем тогда…
— А затем, что за неуважение наказать надо, — пояснил Ярпи.
— Так они, может, и впрямь нас в темноте не узнали.
— Не «может», точно не узнали. Да что с того? Если ты в дозоре стрелу словил, тоже возмущаться будешь, что темно и стрелка не видал?
— Ну…
— Все должны знать: кто к нам без уважения, тот наказан.
Олега в шатре не оказалось. Отъехал по своим великокняжьим делам. Зато Егри нашелся легко. Ему Сергей и сгрузил новость: ромеи готовы разговаривать.
О помощи с продовольствием пока умолчал. Хотел передать Олегу лично. Потому что — важно. Окрестных жителей осаждающие обобрали на десятки километров вокруг, а те, кто подальше, делиться с захватчиками не собирались: давно уже вывезли ценное имущество.
— У нас все хорошо, — сообщил Сергею оставленный «на хозяйстве» Прастен.
Между прочим, правильная мысль. Дромоны могут сторожить и до осени, и тогда зимовать придется здесь. Значит, в следующем году можно и урожай озимых собрать.
У Стемида и остальных белозерских с припасами тоже все обстояло пристойно. Даже сена для трофейных лошадок накосили с запасом."
"Накрытый в честь возвращения названого сына стол был не только изобилен, но даже изыскан.
За главным столом, мраморным, что характерно, разместилась старшая гридь. Остальным накрыли неподалеку, попроще. Но тоже не бедно. Обслуга была местная, в большинстве женская. Причем не зашуганная, как отметил Сергей. Кое-кто даже по-словенски понимал. Впрочем, может, эти и были из словен.