— Мы, варяги, тоже с мечом в руке не рождаемся… — Он ухмыльнулся: — Нам его перед материнской сиськой потрогать дают.
— То есть? — не понял Сергей.
— Обычай у нас в роду, — пояснил Рёрех. — Новорожденному меч поднести. Роди твоя Колхульда парня, а не девку, ему бы тоже поднесли. Ты ж теперь наш, от рода Ольбардова и Труворова. А насчет ядов, так ты, вижу, в этом толк знаешь. Вот и меня научишь. Как я тебя с железом учил.
Справедливо.
— Научу, — пообещал Сергей. — И для начала попрошу нашего патрикия найти умельца здешнего.
«И непременно иммунитет нарабатывать, — подумал Сергей. — Хотя…»
Вдруг вспомнилось, как старый Рёрех ему на болоте сопротивляемость змеиному яду прививал. Если это тоже традиция, то она сильно упростит дело.
— Пошли одеваться, — сказал он. — Хватит мудями трясти без толку.
— Тоже верно, — согласился княжич. — Без толку неправильно. — И крикнул по-ромейски: — Эй ты, девка, э-э-э… Фастка! Сюда иди.
* * *— Вот, — сказал Пиперат, протягивая Сергею пергамент.
— Это что? — насторожился тот.
— Это извинение. От друнгария флота. Не от самого, понятно. От его секретаря. За того бандофора[4], отравителя. Любовь у них была с моим покойным свояком.
«Страсти, однако, — подумал Сергей. — Герой-любовник. Или любовница… кто их, заднедоступных, разберет».
— А как он узнал, что это я?
— А он и не знал, — Пиперат хмыкнул. — Он мне мстил.
Византия, однако. Яды в аптеке.
— А тут что? — разворачивать пергамент Сергей не торопился. Потому что… Византия.
— Ты говорил, у тебя корабли с товаром есть? Так с этим документом твоих капитанов через блокаду пропустят и в порту примут беспошлинно. Как часть нашего флота. Ну что, доволен?
— Пожалуй, да, — Сергей кивнул. — Доволен.
— Плюнуть и растереть, — отмахнулся патрикий. — Тут печать друнгария флота. Они твоим капитанам ноги вымоют, если велишь. Скажи лучше, какие у тебя товары?
Ну хитрюга. Своего не упустит. Теперь понятно, почему он этот пропуск у флотоводца выцыганил.
— Много чего есть… — Сергей выдержал паузу, с удовольствием наблюдая за патрикием. Лицо тот держать умел, не отнимешь. Но ручонки подрагивали.