— А что скажешь по поводу того, что война — естественное состояние варваров?
— Скажу, что так и есть, — Сергей улыбнулся. — И варваров, и людей цивилизованных. История мира — это история войн. История грозных воителей и славных деяний.
— И великих бедствий, — возразил логофет.
— И это тоже. Но кого волнуют страдания проигравших? — Сергей вновь пожал плечами. — Историю пишут победители.
Занавес справа слегка качнулся. Ветер?
— Верные слова, — кивнул византийский премьер-министр. — Но твой архонт не победит.
— Что не мешает империи иметь множество врагов! — подхватил Сергей. — Которых приходится побеждать! Мой архонт показал, что умеет воевать — и только. Но он может стать другом империи и готов защищать интересы ее, но… — Сергей замолчал.
— … Но не бесплатно! — подхватил логофет. — Насколько дорого обойдется ваша дружба?
— Дом логофет, ты умеешь видеть главное! — фальшиво восхитился Сергей.
— Твой архонт и без дружбы обходится недешево, — проворчал логофет. — Десятки литр[1] золота, если не сотни.
— И это весьма прискорбно, — вздохнул Сергей. — Ты прав, господин. Большая часть наших воинов — варвары. Варвары же расточительны. Чтобы добыть фоллис[2], разрушат на солид. Но клятвам своим они верны, а рачительный хозяин не станет экономить на зерне для боевого коня, ведь от того, насколько тот предан и быстр, зависит его жизнь.
— Ты намекаешь, что твои варвары, если им заплатить, готовы не только перестать грабить, но и также сражаться за нас… за василевса, — поправился он, бросив взгляд на этериотов у портьеры, — сражаться как наемники?
— Почему бы и нет? — пожал плечами Сергей. — Мы, россы, любим битвы. И любим золото. И византийские товары мы тоже любим. Вино, например.
— Твои друзья-казары покупают его у нас тысячами медимнов[3].
— А мы покупаем у них, — сказал Сергей. — А они у нас — меха и воск.
— Меха? — заинтересовался Имерий. — Насколько хорошие?
— Очень хорошие. Я подарю тебе дюжину шкурок, чтобы ты сам убедился, господин. — И решив, что пора переходить к делу, спросил: — Скажи, мой катархонт уже может прислать послов к богоравному василевсу или благоприятное время еще не наступило? Нет, нет! — Сергей поднял руки, обратив их ладонями к ромейскому министру.