— Моего слова недостаточно? — Сергей подпустил в голос угрозу и положил руку на меч.
Этот евнух, он только по прозвищу варвар, а Сергей — самый настоящий. Обидится — зарубит, невзирая на последствия.
Не испугался красавчик. Даже не напрягся.
— Твоего слова вполне достаточно, но ты — воин. А воины, случается, гибнут.
— Верно, — согласился Сергей. — Все мы смертны. Даже василевсы, дай Бог императору Льву жить и править еще сто лет. В этом мы, россы, не отличаемся от вас. Но мы отличаемся в другом.
— В чем же? — осведомился Пафлагонец.
— Мы верны своему слову и тем, кому верны, Константин. Мы никогда не предаем тех, кто нас поддержал и возвысил.
— Что ты знаешь о возвышении, росс? — в голосе фаворита императрицы прозвучала горечь.
Похоже, слухи правдивы. Этот кастрат и впрямь сын крестьянина, которого отец оскопил и продал. У него нет чести, нет уверенности в «завтра». Его предали свои, самые близкие, и сам он предавал не раз. Но вряд ли его может упрекнуть его покровитель Самонас, который, насколько известно Сергею от Пиперата, сам поднялся на предательстве.
— Поверь, Константин, я многое знаю о возвышении. И о падении тоже. Сегодня ты носишь золоченую кольчугу и тысячи воинов готовы умереть за тебя, а завтра ты — босой беспомощный раб, не властный даже над собственной жизнью. Но вспомни Иова, которого Бог лишил всего, а потом одарил сверх потерянного. Господь вознаграждает верных, Константин.
— Что же? — Зрачки Пафлагонца расширились, он даже дыхание затаил.
— Как бы щедро ни одарил Господь Иова, он никогда не забудет тех, кого потерял.
— Василевс подпишет договор, — после паузы проговорил Пафлагонец.
— Моя благодарность не замедлит, — твердо произнес Сергей. И, чтобы развеять напряжение: — Ну не везти же нашим купцам северные товары обратно на север?
Фаворит засмеялся.
А императору Сергея так и не представили. Ну и ладно. Зато не пришлось по полу ползать. Это в прошлой жизни у Сергея была привилегия — не падать ниц перед василевсом. Здесь до такого еще расти и расти.